Я червь. Червь. Никто никогда не называл меня, да уже и не назовёт как-нибудь ласково. Червячком, допустим. А так хотелось бы. Этого ведь все хотят, не так ли? Кому, как не Тебе, знать это. Червяк - вот это мне не нравится. Как-то обличительно звучит, знаешь ли - даже по сравнению с червём. Уж лучше червь, чем червяк. Впрочем, так меня тоже уже никто не назовёт, так что и волноваться нечего. А я... в конце концов, ну не мог же я сам себя называть "червяком" или "червячком" - первое в минуты самокритики, а второе в минуты утешения или жалости к самому себе. Если бы я начал так себя называть, то у меня бы крыша совсем поехала. А я и так...

О, нет, Ты не подумай, хоть я и одинок как перст божий, но я вовсе не вынашиваю какие-то банальные планы о мировом господстве и прочую дребедень. Я выше этого. Ничего не даст мне это мировое господство. Тебе что-нибудь да дало бы. Мне - нет. Мировое господство вовсе не то, чего мне всё время не хватало.

Ах, да, забыл представиться. Хотя Ты и должен меня знать (Ты вообще очень многое должен знать, если вообще не ВСЁ), но тем не менее. Цепень Одинокий, к Твоим услугам. (Т. е. Taenia solium, цепень одинокий - перевод с латыни. Другие названия этого червя: обыкновенный свиной солитёр, свиной цепень, вооружённый цепень и т. д. - изд.) Имя моё мне очень нравится. Вообще, редкий случай, когда имя так точно описывает своего владельца. Во мне приблизительно два с половиной метра длины: я мог бы быть и подлиннее, - во всяком случае, некоторые мои собратья бывают по три метра, а то и больше. Мне же и двух с половиной вполне достаточно. Ты должен чувствовать их, эти мои два с половиной метра.

То, что головка у меня маленькая, величиной с булавочную, разумеется, никак меня не красит, но, в конце концов, Тебе уже должно быть понятно, что её маленький размер вовсе не свидетельствует о моих ограниченных умственных способностях, да и, кроме того, она вооружена крючочками, благодаря которым я и держусь на свете белом. Хотя он вовсе и не белый, этот "свет". Знал бы Ты, что это вообще за "свет" - цепляюсь за него скорее по привычке. Точнее, сначала-то я вцепился в него исключительно из инстинкта, а потом уже, когда меня начали посещать кое-какие мысли, держался только по привычке. Собственно света здесь нет и никогда не было. Спасибо Тебе.

По нашим меркам я уже довольно стар (Taenia solium может жить 10 - 12 лет - изд.), и всю свою жизнь, сколько себя помню, я живу здесь. У Тебя. В Тебе. Хотя раньше, наверное, я жил где-то в другом месте. Во всяком случае, так нашёптывает мне одно смутное воспоминание - я был тогда ещё маленький, совсем маленький. (Taenia solium живёт в тонком кишечнике человека. "Смутное воспоминание" рассказчика может относиться к его личиночной стадии развития: промежуточным, т. е. носящим личинку, хозяином Taenia solium является исключительно свинья - изд.) Но там было точно так же, как и здесь, где я теперь живу. Ну, почти точно так же. Света, во всяком случае, точно не было. Вот если только.... Э, какое, всё там было то же самое. Что там - что здесь. Нет между вами никакой разницы.

Говорят, я самый опасный червь - из паразитов, в смысле. А Ты уже, наверное, давно догадался, что я паразит. Хотя, о чём это я, ведь для Тебя все мы паразиты. Что бы мы ни делали, мы всегда будем мешать Тебе. А я ещё и жизнь Тебе отравляю. Боль причиняю. Наверное, я и есть такой плохой. Но чем бы я был без Тебя? Разве может быть паразит, коли нет хозяина? Слышишь, а, Хозяин мой? (Рассказчик не иронизирует: хозяином называется то живое существо, на котором червь паразитирует - изд.) Я, кстати, понятия не имею о том, кто Ты. Хотя и пытался узнать это. Верь мне: сколько себя помню, всегда я пытался постичь Тебя. Да, среди нас есть такие, кому вовсе не наплевать на то, от Кого они зависят, Кем они живут.

Вот только если Ты думаешь, что жить в Тебе удобно и комфортно, то Ты ошибаешься. Да, здесь действительно относительно тепло и уютно. Да, я могу без единого движения получить всё необходимое мне для жизни. Я могу не сходя с места поесть, переварить свою пищу, отправить испражнения, поспать, размножиться и т. д. и т. п. Но, чёрт бы Тебя побрал, Хозяин, почему Ты не можете находиться в покое хоть какое-то время?! Ну хотя бы капельку? Или Ты это нарочно? За что, Хозяин? Почему, если уж Ты дал мне свой мир, если уж Ты приютил меня, почему бы Тебе хоть чуть-чуть не подумать обо мне? Твои внутренности постоянно ходят ходуном, на них постоянно что-то откуда-то давит, в них постоянно что-то поступает, из них постоянно что-то выделяется, они постоянно работают, здесь постоянно что-то урчит, журчит, сопит, течёт и т. д. и т. п. Иногда это становится просто невыносимым! За что, спрашиваю, за что?

Здесь нет покоя даже во время сна (во время Твоего сна, Хозяин), - хотя, не стану отрицать, здесь становится значительно тише и спокойнее, но назвать это полным покоем никак нельзя. Покоя и тишины можно было бы добиться только в том случае, если бы Ты, Хозяин мой, умер. Но ведь тогда у меня не было бы "среды обитания" - не сразу, конечно, но постепенно она сошла бы на нет. А тогда бы умер и я. Ты не представляешь, каково это: всё время осознавать, что кроме Тебя у меня ничего нет. Но между мною и Тобой всегда была пропасть. Всегда. Поэтому я всегда и ждал, что придёт кто-нибудь ещё, и я наконец-то не буду одиноким.

Теперь, надеюсь, Ты понимаешь, в каких условиях мне приходится жить? Точнее - приходилось. Нет, Хозяин мой, я знаю, что Ты не умер. Даже наоборот - Ты жив-здоров. Ты просто решил избавиться от меня - де, мешаю я Тебе. И Ты пошёл войной на меня. Что ж, Тебя понять можно. Но всё-таки...

Есть у меня мечта. Нет, снова - нет. Правильнее - была, потому как теперь я определился со своей судьбой, и мечта эта мне уже не нужна. А была она такой: жить там, Наверху. Там гораздо, гораздо спокойнее. Но я всегда прекрасно понимал - я ведь реалист, был им и останусь до самого последнего момента - что мечта эта недостижима. Даже мой дальний родственник, которому в соответствии с именем и титулом вроде бы положено жить Наверху, живёт там в своей не самой зрелой форме. (Под "там, Наверху" рассказчик скорее всего подразумевает мозг, а под "дальним родственником" он несомненно имеет в виду другого паразита отряда ленточных червей - цепня-мозговика, Taenia coenurus. Сам по себе этот червь в мозге не живёт, а только его финна, т. е. личинка - изд.) Т. е., получается, вообще не живёт. Там, Наверху. Куда уж мне.

Вплоть до последнего времени мне также частенько хотелось быть простым дождевым червём. Копаться в земле и ползать, ползать, ползать. Наиглупейшие фантазии, доложу я Тебе. Единственное, чем я оправдываю возникновение столь сумасбродных мечтаний - это желание хоть как-то освободиться от Тебя. Освободиться от Того, от Кого только и зависишь. Тем не менее, я всегда подолгу злился на себя, когда отходил от этого душещипательного умилительного бреда. И в минуты этой злости я буйствовал, извивался, чуть ли не узлом завязывался. Наверное, Ты был особенно недоволен мной в такие моменты. Но меня это не волновало тогда, не волнует и теперь. Теперь - тем более.

Да, я - червь, и я живу в Тебе (или уже следует говорить жил?). Я - паразит. Но и во мне живёт червь. Его зовут ЧЕРВЬ СОМНЕНИЯ. Вот уж паразит, так паразит. Уж поверьте мне, Хозяин, от него не избавиться каким-нибудь "разработанным и опробованным средством". (Очевидно, рассказчик подразумевает фенасал - противоглистное средство, используемое при лечении тениидоза, т. е. заболевания, вызванного паразитированием в организме свиного цепня, фенасал разрушает наружные покровы цепня - изд.) Червя сомнения можно убить, только если разрешить это самое сомнение. Но если ты не знаешь, что терзает тебя, в чём ты сомневаешься, тогда, разумеется, и убивать некого. И тогда червь сомнения превратит твою жизнь в сущий ад. Уж я-то знаю. Что Твои дряблые внутренности по сравнению с ним. Обо всём, бывало, забудешь. Я ведь только недавно понял, что это за сомнение. Хотя, не сойти мне с этого места, я всегда топтался в шаге от ответа. Ведь это часто бывает - бьёшься над каким-нибудь вопросом, терзаешься, ночами не спишь, а потом, как-то вдруг, благодаря какому-нибудь событию или вообще нелепой случайности ты находишь ответ на этот вопрос и при этом понимаешь, что всегда вился вокруг него. Так было и у меня. Вот как это произошло.

Я полюбил. Как я мог полюбить, ведь, Тебе ли не знать этого, я не способен на любовь к другому существу, даже себе подобному. (Taenia solium - гермафродит - изд.) Но я всё-таки полюбил, уж поверь мне. Потому что мне так хотелось этого. Потому что меня всегда терзала тоска. Потому что я был одинок. О, да, я помню, помню, не беспокойся, что единственная развитая система у меня - это половая. Зато вот Ты частенько забываешь, что любовь и работа половой системы - разные вещи.

Я её не видел, ведь я слеп. Но я чувствовал её, чувствовал её каждой своей клеткой. Когда ты уже столько лет один-одинёшенек, поневоле станешь таким чувствительным. Да, мой выбор был банален, как... как и я сам. Ведь все мы, что проживаем в Тебе, Хозяин мой, банальные и жалкие черви. Что мы в сравнении с Тобою? Она поселилась там же, где и я - не Ты ли позаботился об этом? И хотя по длине своей она не могла сравниться со мной, разве это могло иметь какое-то значение? С таким-то гибким телом, изящным станом, лёгкой, почти воздушной округлостью! (Судя по описанию, рассказчик говорит об Ascaris lumbricoides, человеческой аскариде. Этот червь, как и свиной цепень, тоже обитает в тонких кишках, иногда, впрочем, проникает в желудок и печень, а также в другие органы. Длиной аскарида 16 - 18 см, причём самка длиннее самца почти в два раза - изд.) Честное слово, я осознавал себя уродом по сравнению с ней.

Когда я почувствовал её близость - о, знал бы Ты, как возрадовался я, что я не один в этом Твоём мире! Как торжествовал я! Я даже всё простил Тебе, Хозяин мой, ВСЁ! Да, простил Тебя только за то, что Ты послал мне её! Ах, как я мечтал тогда, как мечтал! Я обовью её кольцами своими бесконечными, я сожмусь до неё - если надо, я стану короче, нисколько не жалея об этом! Я всё отдам ей и весь отдамся ей! Я выстрою ей дворец! Из чего? - неважно! Чего только я не нафантазировал, приближаясь к ней. Я...

Да что там теперь. Едва дав мне её, Ты тут же отнял. Не то, что не дав мне насладиться ею, но даже не позволив приблизиться к ней! Её не стало. Как будто никогда и не было. Это-то и было самым ужасным. Подозреваю, что Ты рассчитывал одним ударом избавиться от нас обоих, но против меня Твоё средство оказалось бессильным. (Очевидно, рассказчик имеет в виду пиперазин, противоглистное средство, используемое при инвазии организма аскаридой. Пиперазин воздействует на нервно-мышечную систему аскарид, вызывая паралич мускулатуры, при инвазии другими паразитами может оказаться не столь эффектным или вообще бесполезным - изд.) Хотя я мучился, я страдал, мне было очень больно. Очень. Но я всё-таки выжил. Зачем же я выжил, думал я поначалу, - всё ещё не отойдя от того, что Ты устроил. Теперь я знаю, зачем я остался жить, теперь я знаю, что мне делать.

Но я не понимаю одного. Ведь Ты сам одинокий, и Ты должен знать каково это. Ты ведь тоже один-одинёшенек в этом своём мире! Так за что же, Хозяин? Да - то, как Ты живёшь, что Ты испытываешь, я очень хорошо знаю, хотя совсем не знаю Тебя. Откуда? Видишь ли, мне всегда снятся сны, и в них я иногда бываю Тобою. В них я по-прежнему не понимаю Тебя, но я испытываю Твои чувства, переживаю Твои эмоции. И сейчас я хочу рассказать Тебе один из таких снов, очень короткий. Удивительный и странный сон. Он приснился мне на следующую ночь, как Ты убил её. Бывали, конечно, сны у меня и более странные и даже более дикие, но в них я многое не понимал, а этот расставил всё по своим местам. Итак, мне снова приснилось, что я - это Ты, и что я снова еду в каком-то поезде (Ты любишь движение?). Рядом на лавке, у окошка, сидит девочка, на скамейке напротив - её, наверное, мама. Между мной и девочкой стоит корзинка, а в ней лежит кошка. И девочка - так, от нечего делать, - стала гладить свою кошку... Я пытался в тот момент начать читать книгу, как вдруг всем затылком ощутил движение руки девочки по голове - по голове кошки. Да, девочка гладила кошку, а я чувствовал так, как будто она гладила меня. Странность этого события, а также то невиданное наслаждение, которое я испытывал от этой простой ласки, побудили меня бросить все попытки начать читать книгу, и я всецело сконцентрировался на руке девочки, что меланхолично скользила по голове кошки...

И после этого Ты осмеливаешься утверждать, что быть тем, кто Ты есть - прекрасно? Что Ты - совершенство? Нет уж, уволь, не верю. Я глубоко раскаиваюсь в том, что столько времени пытался познать Тебя. Я глубоко раскаиваюсь в том, что несмотря на всю тягость зависимости от Тебя, я иногда представлял Тебя великим... Я глубоко раскаиваюсь в том, что хотел СТАТЬ Тобою. Теперь я не хочу быть Тобою. Я не соглашусь поменяться с тобою местами ни за какие ценности моего и Твоего мира вместе взятых. Проснувшись тогда, я в один миг понял всё это - именно то, что уже давно хотел сказать мне червь сомнения. Ты - НИЧТО.

Тебе, должно быть, очень интересно, что я решил сделать, придя к такому выводу. Ну что ж, послушай, послушай. Уверяю Тебя, как только я произнесу последнее слово из своего приговора, я сразу же начну приводить его в исполнение. Уж поверь мне, я не буду ждать, пока Ты проделаешь со мной то же самое, что и с ней. Я вообще ничего больше не буду ждать. Мне ведь нечего больше ждать, не на что больше надеяться, не о чем больше мечтать. Хотя - это порадует Тебя - я умру. Да, я выжил, чтобы умереть. Но одно дело - быть убитым, а другое - уйти самому. Да ещё и хлопнуть дверью напоследок. И хлопнуть очень громко. Как?

До сих пор я досаждал Тебе только фактом своего существования и процессом своего размножения. Не сомневаюсь, Хозяин, Тебе очень и очень неприятно было сознавать, что внутри Тебя я порождаю себе подобных. (Находясь в кишечнике человека, цепень периодически отделяет от тела зрелые членики, проглоттиды, из которых он и состоит - их число обычно составляет около 800 и более. У члеников при этом открывается конец центрального канала, и яйца выходят через образовавшееся отверстие наружу - в одном членике сосредоточено до 180 тыс. яиц. Большая часть члеников выделяется наружу с испражнениями, но некоторая часть может выходить активно, т. к. оторвавшийся членик обладает способностью к медленному передвижению. Самостоятельное выхождение наблюдается обычно ночью во время сна заражённого, но иногда это может происходить и днём. Покинувшие кишечник членики могут ползать по телу и по белью, за сутки больной выделяет до 28 члеников. Т. о., если учесть активно вышедшие и с испражнениями, в этих члениках из организма человека каждые сутки выделяется около 5 миллионов яиц цепня - изд.) Кому это нравится? Но, будь спокоен, Хозяин мой, ТАКИМ образом я больше не буду Тебе досаждать. Но едва ли то, на что я решился, принесёт Тебе облегчение или радость. Ты будешь страдать, Ты будешь страдать теперь по-настоящему. Всё то, что я причинял Тебе до сих пор, покажется Тебе лёгким безобидным зудом по сравнению с тем, через что Тебе предстоит пройти. Моя смерть будет для Тебя ужаснее моей жизни. Наступит Твоя очередь кричать "За что?" О, я не сомневаюсь, сам-то Ты выживешь. Я слишком ничтожен, чтобы убить Тебя. Ты будешь жить и дальше - без меня. Вот только каково Тебе будет жить после того, что Ты испытаешь? Но Ты ведь заслужил это.

Вот что я сделаю: сначала я распадусь. Распадусь на все те свои части, из которых состою. Затем каждая моя частичка отправится в путешествие по Тебе. Они пойдут во все стороны и будут идти до тех пор, пока могут. Неважно, как долго будет это продолжаться. Потом, о, потом все мои частички, все сотни моих частичек дадут жизнь моему потомству, и теперь уже оно пустится в путь дальше - всё дальше и дальше. И все мы - теперь ведь меня как такового не будет, но я буду жить во всех своих детях - все мы захватим Тебя. Мы, миллионы, проникнем в каждый орган Твой, в каждую жилу Твою, в каждую пору Твою. А потом мы устремимся на свободу. Мы освободимся от Тебя, Хозяин. И Я наконец-то стану свободным.

Ты будешь срать мною, Хозяин.

Ты будешь ссать мною, Хозяин.

Ты будешь кончать мною, Хозяин.

Ты будешь гноиться мною, Хозяин.

Ты будешь потеть мною, Хозяин.

Ты будешь кровоточить мною, Хозяин.

Ты будешь блевать мною, Хозяин.

Ты будешь плевать мною, Хозяин.

Ты будешь плакать мною, Хозяин.