Я издалека начну, вы потерпите уж, вопросами меня не перебивайте... Может, затянуто слишком получится, зато всё объясню. Всё, что сам понял...

Но, для начала, я хотел бы знать... Не погиб ли кто из ваших родных, близких в железнодорожной катастрофе? Просто тогда вам лучше не слушать меня... Зачем бередить раны... Если они у вас есть... Хотя, быть может, вы помните, что они говорили перед уходом? Перед тем, как выйти из дома, автобуса, такси - перед тем как сесть в свой огромный стальной гроб на колёсах? Или на крыльях, если это была авиакатастрофа? Объясню свой вопрос: я как-то подумал, что если погибает сразу много людей - то, возможно, их что-то объединило? Ведь просто так, ни с того, ни с сего... Может, они все сказали какую-то фразу, какое-то слово - или просто подумали об одном и том же? Произнесли заклинание собственной смерти... Война-то начинается там, где о ней говорят, думают, кричат... Нет, никто не погиб? Тогда ладно, тогда слушайте...

Хм... Мда. Я иногда думаю о людях, что погибли той осенью - не помню, сколько лет уж прошло - когда под Огнево столкнулись пассажирский и грузовой составы. В каком настроении они покидали свой дом - или место, где жили в гостях? Может, кто-то радовался предстоящей встрече, возвращению к родным, а другой - тому, что уезжает из опостылевшего дома. Хотя, наверняка большинство из них были раздражены - поезд отходил рано, люди не выспались. Может, вспыхнули ссоры... Как себя почувствовали те, кто остались жить и узнали о том, что нет больше на свете того человека, с которым они утром так глупо поругались? Впрочем, это я сам плохо встаю, а те люди, может, были бодры, шутили, смеялись, обговаривали последние детали... Да, мне кажется важным, в каком настроении они садились в поезд... Хотя к моей истории отношения это не имеет - так, метафизические размышления... Если так можно выразиться...

Года за два до этой катастрофы - да, за два, когда я слонялся без дела после вылета с физфака - я ехал в таком же поезде. Все они одинаковые. В Москву, наверное - куда ж мне ещё было ехать? Разговорился с попутчиком, ну и выпил, конечно же - хотя, может, всё было и наоборот, может, я уже тогда не отличался общительностью, и язык мой только водка развязать и могла. Как сейчас. Хотя это спирт... Ну, неважно... В поездах не принято говорить о крушениях, а в самолётах - об авиакатастрофах, но мы уже прилично поддали, и нам всё было нипочём. И вот мой попутчик-собутыльник и рассказал, как он, во время службы в армии, принимал участие в спасательной операции после крушения поезда: состав почему-то сошёл с рельс перед самым мостом, и несколько вагонов упали со склона. Это как будто произошло под Новосибирском. Взвод моего попутчика (он почему-то страшно гордился словом "взвод") разрезал останки вагонов и доставал останки же людей.

"...И вот оторвали мы стенку, и видим, сразу же - сразу же, ты представь, да? тело мужика, а плечи и голова у него придавлены, толи третьей полкой, толи крышу так вывернуло. Не видно их, в общем... Ну, головы и плеч-то... А мужик-то живой, шевелится - не дёргается, знаешь, а вот как будто на бок перевернуться хочет. И как он вообще живой остался - непонятно. Мы ему - потерпи, мол, сейчас достанем тебя, вытащим. Ну, лейтенант наш тут всех остановил, давайте, говорит, посмотрим, как вытаскивать его лучше. Наклонился к нему, и так легонечко постучал по железке - ну, там где голова у мужика этого была. Молчит, говорит. Вроде стонет. А тут ножницы притащили - ну, знаешь, здоровые такие, специально металл резать... Только мало их было, всё бегали с ними туда-сюда... В общем, один режет, а двое железку эту поднимают, осторожно так. Лейтенант говорит, вы его только не дёргайте, а то как он там лежит, неизвестно, зацепится ещё за что-нибудь... Отрезали, поднимаем - а головы-то нет у мужика! И не шевелится больше, пока за ножницами смотрели, он и затих. И ведь это только мы его минут пятнадцать видели, а сколько он до нас ещё вот так, живой, без головы, пролежал... Представляешь? Без головы - а живой... Шею, видать, сдавило, кровь не текла, и кислород в лёгких был... И ведь голову-то эту так и не нашли!"

Тогда на меня этот рассказ произвёл большое впечатление, и я не сомневался в его правдивости. Вся железная дорога для меня стала отдавать каким-то едким запашком... Страха, конечно же... Я сам удивлялся появившейся фобии - прежде мне и не такие "страшилки" доводилось слушать, а тут... С чего? Конечно, я не перестал ездить по железной дороге - из Москвы-то как ещё было вернуться? - но поначалу полку занимал только нижнюю и почти не спал. И только на первом курсе медицинского института, куда я поступил через год после той поездки, понял я, что насочинял мне всё тот парень. Хотя насчёт того, что голову не нашли, я уже тогда сомневался - как же такое могло быть? Раздавить её в блин не могло же... Страхи мои прошли, и если куда-то надо было ехать, я забирался на верхнюю полку и спокойно засыпал - даже лучше, чем дома. Такая вот психотерапия.

Да, стал я на врача учиться. Между прочим, честно поступил, без всяких взяток, умаслений - как и перед этим в технический... Скажу честно, не альтруизм и благородство подвинули меня на стезю врачевания... Не знаю, что... Просто интересно было, своего рода романтика. Тогда я и не задумывался, на своём ли я месте... Тот ли путь избрал для себя... А сейчас это уже и неважно.

Так вот, успешно сдав первую летнюю сессию (хотя, как я тогда учился, "успешная сдача сессии" просто тавтология - для меня уже сам факт сдачи был успех, не до отметок мне было...), я никуда не поехал, не ушёл в летний загул, а, повинуясь мазохистскому порыву, устроился санитаром в районную больницу. Решил всё-таки серьёзно за дело взяться. На медбрата я, естественно, не тянул, но оно и лучше было: ответственности, считай, никакой, а к "материалу" привыкал. Полезное дело, в общем. Однако благие намерения известно куда ведут, и работы мне перепало больше всяческих ожиданий - я буквально проклинал то, что пошёл работать. Но остался. Да, все врачи только и качали головами да говорили: "Что за лето такое... Никогда такого не было". "Сердечников" привозили штабелями, в детском отделении холлы для свиданий заделали под палаты, и, помимо всего прочего, в области началась эпидемия дизентерии. По коридорам (в палаты их, естественно, не пускали) ходили шуточки про моровую язву... Быть может, солнечная активность в тот год какая-то не такая была, неизвестно. А может, космос и не причём был. Но смертей против ожидания было мало... Крепкий у нас народ.

Работал себе и работал, не покладая рук - и ног тоже, тела вот "покладал", простите уж за такой корявый каламбур... И вот как-то в самом конце моей смены - то ли в конце июля, то ли в начале августа было это - врывается в нашу коморку дежурный врач: собирайтесь, мол, ребята, аврал. Все едем под Огнево, там катастрофа какая-то. И убежал по коридору, мы и рта не успели открыть. Ртов. Тут шум поднялся, все бегают, "громкая связь" распинается - я и не думал, что она у нас работает даже - во дворе "скорых" невесть откуда понаехало... Прояснилось кое-что: за полчаса до "посадки" на нашем вокзале пассажирский поезд столкнулся с товарняком. А шёл по расписанию - рассказавший эти подробности, казалось, был возмущён фактом, что поезду не дали прийти по расписанию...

Распихали нас по "рафикам", "газикам"... Автобусы подтянулись... Мне здорово повезло: неизвестно почему меня посадили в машину реанимации - там хоть и было народу, как шпрот в банке, но какой никакой комфорт всё-таки был... Сиденья, в смысле, мягкие, амортизация хорошая. Не ездили, нет? Ну, Бог миловал... А рядом со мной уселся Яков (все называли его Троцкий - очки, бородёнка) из параллельной группы, который за пару дней до этого чуть не лишился престижного места санитара, явившись на работу в футболке с надписью "Can't do without meat" - "не могу без мяса" то есть. Ходили мы в халатах, естественно, но и без этого врачам и персоналу было начхать на все наши лозунги, да и из пациентов "районки" английский понимают лишь единицы, но Яшке-Троцкому повезло по-настоящему: его сразу же угораздило попасться на глаза нашему главврачу - бывшему для нас, "плебеев", лицом просто мифическим, надо сказать. Тот и завёлся о "моральных обязательствах", "серьёзном отношении к делу" и т. д., и т. п., в общем, здорово задел его такой образчик юмора - хотя надпись-то можно было понять и по-другому... Но кто бы мог подумать. Так что, не будь у нас завала по работе, отдыхал бы этот дурень-юморист, и не трясся бы по ухабам - а так "спасли" его врачи.

Вот этот-то еврейчонок (нет, я не антисемит, поймите меня правильно, но - да простит меня классик - какой же русский не любит всё свалить на еврея) отчасти и виноват в том, что случилось. Впрочем, наверняка нашлась бы и другая изначальная причина, психологический толчок, так сказать. В общем, склонился Яшка к моему уху (с тех пор зубы я чищу по четыре раза в день - но это так, к слову) и прошептал: "Слушай, ты если вдруг голову отрубленную увидишь, дай мне знать... Я черепушку на стол хочу поставить, а в морге, сам понимаешь, её не слямзишь... Не могилы же мне раскапывать..." И хихикнул. Юмор у него такой был. Не мог он это серьёзно сказать - он ухо-то от заформалиненного покойника отрезать не мог, что уж там голову от свеженького упереть... И сразу же всплыла у меня в голове та история про безголового - а до этого я её и не вспоминал вот уж сколько. Даже когда объявили, что едем к месту железнодорожной катастрофы - даже тогда у меня ничего не шевельнулось. Вот ведь еврейчуга проклятый. Двинул я его локтём в бок, здорово так - этим его наказание и ограничилось. За то что подвинул пласты моей психики. И воздействовал тем самым на ход истории. А он так ничего и не понял. Мы вот говорим - случайность, случайность... Ну, или какое-то незначительное событие (а "случайности" ведь тоже происходят из каких-то событий) - из тех, что повлияли на судьбу нашу... А сколько происходило таких вот случайностей и событий, чья значимость была велика, но которые прошли для нас незамеченными - либо потому, что они повлияли не на нас, либо потому, что что-то НЕ произошло... Вы понимаете, о чём я... Какая-то мелочь привела к тому, что не произошло нечто важное. А мы и не знаем об этом. Отмечена эта "мелочь" в каком-нибудь Верховном Журнале Событий жирной точкой или восклицательным знаком, и какой-нибудь Высший Управитель - или Наблюдатель - показывает её своим ученикам и говорит: смотрите, мол, положи Сидоров носовой платок в левый карман, а не в правый, вращался бы сейчас Иванов в других сферах... Неважно, что под ними имеется в виду, под сферами, в смысле... И под сидоровыми-ивановыми тоже... И таких точек можно ставить до бесконечности, это как клубок... Гигантский запутанный клубок, и нить в нём не одна...

Что-то я отвлёкся... Приехали мы, значит, к месту катастрофы, а там - ну прямо картина Шишкина "Утро в сосновом лесу". Только не деревья, а вагоны, вагоны, вагоны... И не мишки по ним ползают, а эмчеэсовцы, человек десять - эти-то на вертолёте первыми прибыли - да солдаты, тоже немного, ещё парочка ментов вдали маячит - может, охраняли так от мародёров. Эмчеэсовцы уже достали кой-кого, к ним врачи сразу же - по трое на пострадавшего... Сами-то мы поначалу всё бегали бестолково, не знали просто что делать. Из уцелевших вагонов люди большей частью сами выкарабкались, ну у них ерунда всякая была - ушибы, переломы... Может, парочку на носилках вынесли... А к тем, что под ударом оказались, пока краны с людьми не подъехали, и не подступиться было. Слышишь стоны оттуда - а подходить страшно, самого придавит, пока доберёшься. Не было организации - да и откуда ей взяться-то было. А когда начали разбирать эту металлическую кашу, стемнело уж. Свет прожекторов, скрип, лязг, грохот, стоны, запах бензина, гари... И, должен признаться, была в этом какая-то жуткая красота... Нет, почему "жуткая"? Просто красота... Или всё-таки... Ведь что получается: отрицая все эти эмоциональные эпитеты или, совсем уж по казённому, характеристики красоты, мы отрицаем и оценку человеческого восприятия этой красоты, и тогда мы должны признать, что красота - это нечто существующее независимо от человека, от его эстетической чувствительности, что ли... И тогда эталон красоты для всех должен быть один и тот же - абсолютно для всех... Но ведь это не так... А честно говоря, жаль... Может, мы ещё просто не доросли до этих эталонов? Ладно...

Нет, не помню, как там всё было - когда, что, как... Но, думаю, сцену вы представляете. А теперь к самой кульминации. Наконец, кто-то всё упорядочил, раздал приказы - то ли пожарник - полковник, кажется - то ли из МЧС шишка какая-то. Мы, санитары - да и врачи некоторые - стали "разбирать завалы" с армейскими и эмчеэсовцами: оттаскивали железо, наваливались на рычаги, поднимали, подставляли, вытаскивали - мёртвых и полуживых... И вот стою я, перевожу дыхание, рядом с "покойницкой" - это опушку так окрестили, куда тела относили. Там и живые лежали, но на некоторых из них смотреть ещё страшнее было, чем на мёртвых, и лучше бы было, если бы помощь им и не оказывали... Вдруг из темноты появляется женщина. В светлом костюме таком летнем. Немного потрёпанная. Молодая - может, лет и тридцати, но выглядела моложе. Красивая, невысокая. А какие волосы у неё были - не помню. Лицо вот разглядел, и запомнил на веки вечные, а цвет волос, вьющиеся или прямые - нет. И на голове у неё ничего не было, точно. В смысле косынки или кепочки какой... Я потому так говорю, что поднял на неё глаза, да и уставился ей в лицо. В глаза. А сам думаю, какого чёрта она с той стороны явилась, ссать, что ли, ходила?

Нет, не могу всё-таки сказать, что красивая была. Вот говорят, что горе красит - а её "выкрасили" ужас, отчаяние, и не знаю уж что ещё, я уже отупевший от всего этого был. Загипнотизировала она меня своими глазами... Глазищами... Может, увидь я её на улице, так и не обратил бы внимания - ну, не то что бы не обратил, а так, не нашёл бы в ней ничего. А тогда вот нашёл. Сама она тоже искала. Мужа. Протягивает мне снимок:

- Скажите... Помогите... Мужа ищу... Я в вагон-ресторан пошла, а он тут остался... - "Тут", это, наверное, самые искромсанные вагоны означало... Взял снимок - она с мужем - смотрю. Сначала на неё, естественно - вы ведь понимаете, да? Белый топ, шортики тоже белые. Не в обтяг, но тоже очень привлекательно. Животик гладенький. Очки чёрные. И из-за них как будто бы и не она вовсе на фотокарточке. Ну кто ж, думаю, в солнечных очках фотографируется, дура ты эдакая? И что интересно, я снова не помню, что за волосы у неё были. Живот помню, а волос - нет. Муж же крупный парень такой, лицо на мой мужской взгляд не очень примечательное - хотя не знаю, может, она в нём что-то и находила... Я пока её рассматривал, даже не обратил внимания, что там сзади них на снимке было, а как на мужа взгляд перевёл, так сразу же и пейзаж прорисовался. А мост там был. Железнодорожный - железный, с балками, какие в кинохронике про войну партизаны взрывали...

Щёлк. Щёлк в моей голове что-то. Троцкий - сначала настоящий, потом наш - лицо попутчика моего давнего, мост на фотографии... Промелькнул весь этот калейдоскоп в моей голове, закрутился, и на кровавой точке остановился. Не знаю, что со мной тогда произошло, не знаю. Усталость накопилась ли, гнойник ли какой "психический" во мне лопнул, не знаю... Я вот говорил, что Яшка виноват во всём - но, может, и без него всё так и обернулось бы... Потом пытался у психиатров выведать, что это могло быть - не на приём, естественно, ходил, а так, со студентами сошёлся. Всякие вопросы наводящие задавал... Только ради этого дурочку одну и терпел - ладно дуру, так ещё и страшную. Ну, не очень, честно говоря... Она решила, что я ей заинтересовался - но я может и псих был, но не до такой же степени... Я головой своей интересовался... И ведь так нечего и не выяснил: как начнут умничать, хоть плачь... А потом мне уж и всё равно стало...

Ну вот, опять отвлёкся. Мост, значит, увидел я, и, что называется, тут же и тронулся. Окончательно. Необратимо. Нет, говорю ей, нет его здесь, точно нет. Хотите - смотрите. Хотя знал, что не будет она смотреть - страшно ей было на тела те смотреть, неоновой вывеской страх её светился... Махнул рукой в сторону - там, мол, раненые (не про мёртвых же было говорить) ещё лежат, сходите туда. Она фотографию взяла - тонкая такая ручка у неё была - и побрела. Я её больше уж и не видел... А муж-то её практически у неё под носом лежал - шагов за десять от того места, где мы стояли. Лицо-то может у него и непримечательное, да я всё равно его запомнил, пока тащил сюда. Ещё б не запомнить: на меня смотрит (я "за ноги" его держал, то бишь, носилки сзади нёс) - головой мотает, а глаз не отводит - пузыри пускает, сказать что-то силится, видать. Я его успокаивал, как мог, а сам и думал: "Да хватит тебе, пидор, ногами дёргать, того и гляди мне по яйцами вдаришь". Врачи ему вкололи сразу же что-то, осмотрели, ощупали, и оставили лежать - дескать, пока не помрёт, а там разберёмся. А увезти не увезли. Это только ехали к месту аварии казалось, что машин много, а как до дела дошло - так опять нехватка. У нас ведь по-другому и не бывает... Может, позвоночник у него сломан был, не знаю.

Подошёл я к нему в общем. Взгляд у него бессмысленный (у меня, наверное, такой же был), сам тихо так дёргается - и вот не сойти мне с этого места, если не хотел он на бок перевернуться. Помните, что мне про того мужика без головы "алкаш" в поезде рассказывал? Вот то-то и оно. Но это уже вряд ли на меня как-то повлияло - так, ещё один голос "за"... Не свернуть тебе, мол... Я по сторонам посмотрел - и нет никого, как специально. То есть люди-то бегают, но словно вдали, или вообще как будто в другом измерении... И на меня ноль внимания. Да ещё темно. А рядом ножницы эти для резки металла... Не знаю уж, как они там оказались. Может, на них кого-то принесли, или кто-то оставил, подумав, что не сопрёт здесь их никто... Взял я их... Взял и давай ему голову оттяпывать. Да, именно оттяпывать... Это ж не фильм ужасов, где чик - и готово. Повозиться пришлось. Ножницы-то на металл рассчитаны, а тут плоть... Пока шейные позвонки зацепил, он и мёртв уже был. Мучился, не мучился - не знаю. Я весь в крови забрызган, всё кругом тоже, но мне и дела до этого нет. Помню, что совершенно спокоен был... Кожу на затылке перерезал - или, скорее, разорвал - и всё. Ножницы в сторону откинул, они в грязь шлёпнулись - брызги как в замедленной съёмке разлетелись... А потом голову взял его - и в кусты неподалёку зашвырнул. Нет, не спрашивайте меня, нашли её или нет. Не знаю. И не проверял.

После включился в общую суету. Никто. Ничего. Не заметил. И впоследствии ни у кого вопросов не возникало... Я ж говорю, суматоха полнейшая, да темень стояла... Там, наверное, слона можно было на тысячу кусков разрезать, никто б и не заметил. Вот так всё и было. Потом... Потом работали до самого утра, часов до девяти. Я домой когда пришёл, одежду стащил и спать сразу завалился. Никакого страха, что поймают, никаких угрызений совести. Может, после сна что-то шевельнулось... Чувство какое-то... Но только шевельнулось. В больнице в последующие дни вспоминали что, да кто, да как... Не без юмора опять же. А к осени уже никто и не упоминал огневские страсти. Учёба ещё началась... Жизнь снова вошла в нормальное русло, так сказать... И для меня тоже. Потому что, не смотря на всё произошедшее, я был в норме. Может, "норма" моя и была какая-то "ненормальная", но я этого и не чувствовал ведь...

Да, я категорически отрицаю, что сделал это из ревности. Категорически. По сути, я жену этого бедолаги и как женщину-то не воспринял - ну, классифицировал её по половому признаку, и только. Чтобы во мне шевельнулись какие-то чувства, какие-то желания по отношению к ней - этого не было. Мимолётный интерес, как у пассажира поезда к бегущему мимо пейзажу... Даже если в моём описании и проскользнули какие-нибудь эротические нотки, это уже последующая обработка воспоминаний, так сказать... А кроме ревности предположить ничего не могу. Из области нормального... А что до остальных областей - это, пожалуйста, к глубинам моей психики обращайтесь, а меня избавьте. Хватит с меня голову над этим ломать. Может, действительно, загипнотизировала она меня. Какой-нибудь там взгляд Горгоны... И окаменело у меня сердце... Или скорее уж мозги... Да, сердце-то тут причём... Насос... Ведь неспроста же я не помню её волос! Может, у неё на голове змеи клубились... В конце концов, может, она сама хотела от своего мужа отделаться!

Вот, собственно, рассказ мой и закончен. Вот почему я стал дерматологом, специализацию избрал такую... Может, и скучновато, зато резать никого не надо - ну, большей частью. Разглядывай себе, что с кожей у людей творится, да советы давай, как это скрыть получше... Ведь с тех пор держать в руках хирургические инструменты мне не то что уж страшно стало - так, неприятно. Вы-то не станете отрицать, что иногда ощущение гадливости влияет на поведение гораздо больше, нежели чувство страха. А страшно мне, повторяю, не было - ни тогда, ни после... Что у вас там, покраснение? Давайте посмотрим... Ну, это не страшно, совсем не страшно... Я вам вот что пропишу... Что? Зачем мне ножницы для резки металла? Вот эти, с надписью "МЧС"? Да мало ли что, знаете ли... Вдруг пригодятся. По моей специализации.