Вряд ли мы кого-нибудь удивим, если скажем, что помещения милицейских и медицинских учреждений переполнены флюидами и психическими останками людей, которые по тем или иным причинам пережили стрессовые ситуации. "Стрессовая ситуация" - понятие растяжимое: в милиции её диапазон простирается от безобидной сценки, когда подвыпившего по случаю зарплаты работягу приволакивают в отделение с целью установления личности, до фатального случая, когда допрашиваемого забивают до смерти, стараясь получить от него необходимые показания; в медицине - от операции по взятию крови из пальца для анализа (даже как-то неудобно применять слово "операция" для этого действия) до смерти на операционном столе. Или на больничной койке. Особенно часто мрут в больницах по субботам.

Эмоции, чувства, ощущения, мысли - всё это в том или ином виде остаётся в служебных помещениях милиционеров и медиков. Переживаемые эмоции порождают соответствующие флюиды, производят экстрасенсорные отложения. И их слишком много, этих психических останков. Фантомы умерших из этой же области - не забывайте о них. По всему цивилизованному миру до сих пор ходят легенды о "домах с приведениями" - де, либо их хозяева были убиты, либо они умерли своей смертью, но с неспокойной относительно какого-то важного дела душой. В таком случае в тюрьмах (да даже в отделениях милиции) и больницах призраки должны ходить толпами, требуя от живых возмездия или помощи. Их никто не видит, но это не значит, что их нет.

Даже если всё это покажется вам "антинаучным бредом", то вы ничего не сможете возразить на тот счёт, что милицейские и медицинские помещения переполнены негативными эмоциями - просто эмоциями. Переполнены от пола до потолка. А менты и медики работают - фактически живут - в этих условиях.

Разумеется, так или иначе они проникаются ядовитой для духа атмосферой. И чем их духовный - в данном случае можно применить и термин "интеллектуальный" - уровень ниже, тем больше они подвергаются агрессивному психофизиологическому воздействию извне. Рано или поздно они настолько пропитываются атмосферой страдания, что, видя мучающегося человека, ничего не ощущают, а то и вовсе испытывают наслаждение от такого зрелища. И даже желают усилить страдания своего "протеже". Если к означенной проблеме подходить с гуманистической точки зрения, это называется садизмом, а если с нормальной, без "выпендрежа" - профессионализмом. Не все профессионалы радуются чужим мучениям, но все, чтобы они ни говорили, равнодушны к ним. Фактически, они становятся одержимыми, но не демонами, а структурами гораздо более низкими и грубыми в иерархии тонкой сферы.

Понятия "врач" и "чуткий человек" (в т. ч. и в общепринятом значении - т. е. душевный, внимательный, заботливый человек) несовместимы. Чуткий человек, улавливающий малейшее изменение в психике человека и в психической среде вообще, сошёл бы с ума в сфере деятельности врачей, где флюиды и психические останки постоянно пульсируют болью и страданием. Настоящий врач, а тем более, так сказать, врач-"золотые руки", должен быть если не бесчувственным с психологической точки зрения, то, по крайней мере, никак не чутким. У чуткого человека, если он хочет остаться в здравом рассудке или вообще выжить, должна развиваться ответная реакция на воздействие пропитанной психическими останками атмосферы - его чуткость должна притупляться, отмирать. Это единственное исключение из процесса становления профессионала, при котором бесчувствие является не навязанным извне состоянием, но защитной реакцией на всё то же давление извне.

В милиции чуткому человеку, понятное дело, тем более делать нечего: какое бы преступление не совершил человек, он может, должен и будет страдать (в данном случае неважно, по какой именно причине), и для работника милиции проявлять сочувствие (даже скрытое) по отношению к нему - более чем глупо. Если основательно рассудить, то чуткому человеку и податься-то некуда, чтобы найти должное применение своему таланту (или правильнее сказать: "своему наказанию"?), разве только в службу какой-нибудь психологической помощи - слушать рыдания, признания, покаяния и т. д. и что-то говорить в ответ. Да и то, не факт, что и здесь он долго протянет.

Не задумываясь, идти на работу в милицию и в медицину можно лишь при известной предрасположенности - предрасположенности к тому, что будет делаться на месте работы. При её наличии абсорбция "молодым специалистом" представителей грубой модальности значительно облегчается.

Да, кстати. Обрушивать метафизический гнев на ментов и медиков - вовсе не оторванное от реальности занятие, если кому-то так кажется (впрочем, нас это совершенно не волнует), ведь милиция - это выродившаяся воинская каста, а медицина - одно из "наследий" жречества. "Наследие" в кавычках, потому что сегодня все былые жреческие функции полностью извращены (сначала они обособились как отдельные "специальности", но это уже другой разговор). Деградацию ментов как воинов лучше всего продемонстрировать на житейской ситуации: если вам когда-нибудь доведётся вступить в конфликт с ментом, находящимся не при исполнении, одетым по "гражданке", не ждите, что "выяснение отношений" будет проходить по привычному сценарию мужских разборок ("давай выйдем", "один на один" - кто знает, тот понимает). Можете не сомневаться - вам в лицо сразу же будет ткнута красная корочка: "меня трогать нельзя". Менту и в голову не придёт вести себя как мужчина. Зачем? Он - мент. А не мужчина. Тот факт, что в последнее время среди ментов (как и вообще в армии) появляется всё больше и больше женщин, лишний раз указывает на деградацию воинского сословия. То же самое можно сказать и про медицину - и хотя жреческий институт полагал наличие жриц в некоторых областях сакральной работы, но засилье женщин в них никогда не подразумевалось. Тем более таких бесформенных и… Впрочем, это не имеет отношения к делу.

Вернёмся к "нашим" всепроницающим флюидам. По большому счёту сегодня, когда воинское и жреческое сословия полностью деградировали, ментами и медиками могут служить только ущербные и неполноценные люди, которым нравится созерцать чужие страдания, а по возможности и причинять их. Если они не могут "посадить" вас или всадить в вас скальпель, они хотя бы поиздеваются над вами - пошутят, "поприкалываются". Никакой мент не упустит возможности произнести выворачивающую наизнанку фразу "будешь сидеть", никакой врач не забудет уточнить "так больно?" или убедить "нет, вам не должно быть больно".

В известном смысле менты и врачи - не люди.

Мы, конечно, утрируем всё. Может быть, даже очень. Действительно, как говорят, в милицию народ идёт большей частью потому, что из-за сложного экономического и социального положения ему просто-напросто некуда податься, а работа в правоохранительных органах гарантирует какаю-никакую стабильность. Есть, конечно, и такие, которые идут в милицию по убеждениям, но их очень и очень мало (да и что это за "убеждения" такие?). Но то, что в милицию в массовом порядке идут работать люди ущербные и закомлексованные - факт, известный даже школьникам, не очень-то разбирающимся в этих "комплексах" и вообще в психологии.

Хорошо, давайте всё-таки разберём ситуацию, когда в милицию идут для того, чтобы обеспечить себе средства к существованию. В медицину, кстати, сейчас вообще идут исключительно из-за денег - старое-доброе желание "помогать людям, облегчать их страдания и приносить им счастье" нынче даже в текст сказки не вставишь. Да здесь и разбирать-то нечего: деньги как нельзя лучше способствуют снижению чувствительности и попаданию под власть низших бестелесных сущностей. А когда, вдобавок, за выполняемую работу выплачивают явно недостаточную для "нормальной жизни" сумму, растёт озлобленность, катализирующая только что обозначенные процессы. Как бы там ни было, по каким бы причинам люди не приходили в милицию, рано или поздно расписываемая нами "инфернальная" составляющая их работы даёт о себе знать - и многие уходят из органов именно по этой причине, хотя озвучивать они могут (подсознательно) совершенно иные версии своего решения.

При таком раскладе дел набивший оскомину еретический довод одного западного интеллектуала в пользу зверствующих при подавлении студенческих волнений полицейских (де, студенты - "бесящиеся с жиру сынки из обеспеченных семей", а полицейские - "простые ребята, зарабатывающие нелёгкой службой на жизнь и вечернее обучение") является совершенно несостоятельным. Эти полицейские (в данном случае нет разницы: копы ли, быки или менты) - уже не те безобидные деревенские хлопцы, которым из-за нужды пришлось податься в город на службу в правоохранительные органы. Были бы такими "хорошими", не лупцевали бы народ своими РП (резиновыми палками - официальное название дубинок). Ставшие пешками в чуждой им игре "сильных мира сего", они вряд ли могут считаться "нормальными людьми". У них, считай, и личности-то уже нет. А флюиды, в которых ментам по долгу службы приходится вариться, довершают дело. Это в семейном кругу и на своём вечернем обучении они "простые ребята", а в форме и с зажатой в кулаке РП…

В известном смысле менты - нелюди. И врачи.

Менты обожают унижать людей - бросить лицом в землю каких-нибудь преступных пацанов для них чуть ли не экстатический драйв. Особенно им по кайфу (просим прощение за выражение, но оно очень точное), если потом можно будет в непринуждённой обстановке (для себя, а не для задержанного) позвонить знакомой девушке с явным намерением приятно провести с ней время. Девушка, правда, может и обломать - и тем самым хоть как-то утешить человека в наручниках.

Когда имеешь дело с ментами, нужно запастись терпением. Всё, что от вас требуется - это смиренно ждать, когда до вашего дела дойдёт очередь. Нужно тихонько сидеть, не рисоваться, ни в коем случае не напоминать о себе, а если отсидите задницу, то опять нужно потерпеть - упаси вас Боже встать и начать ходить. Грозить своими "связями" вообще гиблое почти что в прямом смысле слова дело - об этом даже в газетах пишут. Самое же худшее в отношениях с ментами - это то, что вы находитесь в постоянном состоянии неопределённости.

С медиками, впрочем, то же самое. До главврачей, заведующих и многочисленных замов не достучаться, а младший обслуживающий персонал - воплощение раздражения и хамства. Впрочем, по образу своей жизни нам доводилось больше "иметь дело" с ментами, чем с медиками, поэтому наблюдениями из медицинской области мы не особенно богаты. Да менты и опаснее. Медики, что - к ним не ходи, так и будешь жив-здоров, а вот от "контакта" с милицией не застрахован никто, нигде и никогда.

Как-то довелось нам провести длительное время в служебном помещении отдела милиции. И надо ж такому было случиться, что как раз демонстрировали очередную серию какого-то ментовского сериала. Из тех, в которых менты - в сущности, замечательные люди (на самом деле все эти ментовские сериалы как бы говорят: будьте хорошими, и мы [менты] будем с вами хорошими). Создалась презабавная ситуация: справа от нас допотопный цветной телевизор показывал (очень даже неплохо для своего почтенного возраста) сладенький телесериал, а слева, на скамейке у окошка сидело трое ментов, причём все из разных правоохранительных структур (один из них был даже в красном берете).

Какое-то время нам казалось, что они смотрят кино с иронией. Но потом мы поняли, что они смотрят его с неподдельным интересом: для них это было по-настоящему захватывающее зрелище. Даже реплику одного из ментов по поводу горевшей на экране машины ("почему она не взорвалась?") можно было классифицировать скорее как недоумение зрителя, чем как мнение профессионала. Много, впрочем, они и не обсуждали, словно стеснялись проявлять интерес к фильму. Неоднократно упоминаемое слово "менты" пропускали с каменными лицами…

Мы не просто так описали эту сценку. У Эдуарда Лимонова в посредственной антиутопии "316, пункт «В»" (1997) есть интересный момент - главного героя, писателя Лукьянова, задерживает армейский патруль, сформированный из солдат парашютных войск, и тот замечает, "что все парашютисты очень молоды и усиленно стараются выглядеть «настоящими парашютистами», как будто не веря в то, что они и есть настоящие. Лукьянов [т. е. сам Лимонов] сталкивался с этим феноменом всю свою писательскую жизнь. Полицейские усердно стараются быть «настоящими полицейскими», преступники играют «настоящих преступников»…".

Это тонкое наблюдение Лимонова, безусловно, можно распространить на любою область человеческой деятельности, но мы не будем выходить за рамки нашего социального расследования (психиатрического обследования). Другое дело, что по нашим (и не только) наблюдениям в последнее время менты даже не утруждают себя, чтобы выглядеть "настоящими милиционерами", как это им ненавязчиво советуют ментовские телесериалы (проинструктировать милиционеров, как правильно себя вести "настоящему милиционеру" - другое негласное назначение этих сериалов). Если только перед телекамерами. Во время же исполнения служебных обязанностей они выглядят заурядными уставшими (непомерно уставшими) людьми, у которых периодически происходят "короткие замыкания", выплёскивающиеся в приступы агрессии. Полагаем, нет надобности расписывать причину этих припадков.

С врачами ещё хуже. У нас в стране врачи, похоже, вообще никогда не старались выглядеть "настоящими врачами" (чего уж говорить о том, чтобы быть ими). Сколько себя помним, врачи всегда были уставшими раздражёнными людьми, стремящимися спихнуть с себя как можно больше обязанностей, убедив пациента, что а). всё не так плохо, беспокоиться, в общем-то, не стоит; б). ситуация если не критическая, то близка к ней, поэтому нужно принимать определённые препараты (чаще всего дорогостоящие), или обратиться к рекомендуемому специалисту (услуги которого также не дёшевы). Настоящих врачей нет - есть только люди, которые хотят урвать побольше денег, и которые постепенно сходят с ума от непрерывного давления негативных флюидов и экстрасенсорных отложений. Только последнего они не замечают и продолжают… лечить с завидной убеждённостью в своей необходимости. С финансовой позиции медики даже хуже ментов: если ментам отдаёшь деньги, зная, что выкупаешь себе свободу, то когда отдаёшь деньги медикам, у тебя нет уверенности ни в чём.

Щиты, которыми менты защищаются во время усмирения "уличных волнений", делаются из плексигласа (оргстекла) и из цинка. Плексигласовые удобнее тем, что они полностью прозрачные: и поле битвы видно, и защититься можно - от летящего камня или бутылки (с цинковыми надо щуриться в проделанные щели или перфорации, зато они более надёжные). Были бы у ментов такие же щиты, но только для того, чтобы обороняться от обсуждаемой нами нематериальной опасности - может быть, эти из плексигласа и не понадобились бы. Потому что менты были бы тогда человечнее и не вызывали бы к себе ненависти. Теоретически получается так. На практике, конечно, обнаружится какое-нибудь неучтённое обстоятельство - но попробовать стоило бы. Бы. Бы. Бы…

С медиками опять дело хуже - суть обрушиваемой на них народной критики сводится к всего-навсего отсутствию даже видимости сервиса. Другими словами, обслуживали бы медики пациентов человечнее - никто бы и не вонял. Не было бы очередей к каждому кабинету каждого "специалиста" - все бы послушно глотали прописанные таблетки и верили, что у нас достойное медицинское обслуживание. С такими взглядами недолго завонять и в прямом смысле слова - это у святых трупы не воняют, а народ-то у нас святость свою, многократно расписанную далёкими от него "интеллигентами", даже на горизонте разглядеть не может.

В общем, друзья мои, сторонитесь как ментов, так и медиков. Дольше протяните.