Михаил сказал, что мне пора вновь взяться за свой магический дневник. Хватит, типа, лодырничать. Хотя я вовсе и не лодырничал. Михаил - мой товарищ, а вовсе не учитель и не гуру, тем не менее, в каких-то вопросах он сечёт лучше меня, поэтому я и послушался. Хотя, мне было нелегко решиться возвращаться к своему дневнику. В общем, он попросил меня рассказать всё, как есть, в смысле, как было, потому что, во-первых, я всё знаю, а во-вторых, талант у меня к рассказам. А у него нет.

Почему я бросил вести свой магический дневник? Потому что однажды вместо ВРАТА написал ТВАРИ. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Причём, был в совершенно нормальном состоянии - дня три перед этим ничего не употреблял. А вот, рука как "дрогнула"… Потом только начался беспредел. Так сказать, "страх и отвращение".

Сейчас всё уже позади, и я более или менее прихожу в норму. Чёрный Человек перестал приходить ко мне. Никогда не сталкивались с этим персонажем? Наверняка сталкивались - у него нюх на беду и горе. Иногда он являлся мне в таком обличье, как если бы гравюру с изображением дворянина XVIII, скажем, века сделали негативом - в парике, с воротником кружевным и т. д. Но чаще он мерещился просто чёрным. Не негром - черты его лица были скорее европейскими, чем какими-то ещё, хотя было в них что-то пугающе неземное… Это неважно. Важно, что он больше не приходит.

Но насекомые по мне по ночам до сих пор ползают - я чувствую их, хотя и не вижу. Любой нарколог, конечно, скажет вам, что это из-за длительного употребления наркотиков, но мне лучше знать, из-за чего это. Наркотики здесь ни при чём. Твари, это всё твари.

Этот же нарколог, как пить дать, скажет обо мне - да и о Мишке, кстати, тоже - что я хронический наркоман. Если, конечно, я соглашусь ответить на его вопросы и подвергнуть свой организм всестороннему обследованию. Потому что, встреть он меня на улице, таким, какой я есть, он ни за что не догадается, что я нарк. Даже если в это момент я буду чем-то обдолбан, ему трудно будет просечь меня. Одну только марихуану я курю 15 лет. Это вам не шутки.

Наркотики принесли мне немало неприятностей, тем не менее, я весьма им признателен - благодаря им я увидел многое, чего не смог бы увидеть в "нормальном" состоянии. Не только ТАМ, по ту сторону, но и ЗДЕСЬ, на этой стороне. То, что определённые люди вопиюще обманывали меня, открылось мне именно под наркотиками. Это как озарение: раз - и всё встало на свои места. Вообще, я редко когда испытываю кайф от наркотиков. Почти никогда. Всё больше думаю, ощущаю, осязаю, смотрю, сканирую, чувствую, понимаю. После этого у вас повернётся язык обозвать меня наркоманом? Впрочем, называйте, как хотите. Мне-то что.

Но к делу. В общем, история вышла не то, что неказистая, не то, что некрасивая, но интересной назвать её как-то неудобно. Захватывает, а гордиться нечем. Если только жаловаться. Но я не жалуюсь.

Всё началось в то пятничное утро, когда Егор забрался на крышу ***ского университета, встал на кирпичный парапет, развёл руки в стороны и сиганул, сердечный, вниз. С пятого этажа. Ёлки-палки, только Егору могла прийти в голову мысль бросаться с крыши в пятницу, да ещё с утра.

В четверг-то я как раз и призвал тварей - намереваясь открыть врата.

Мишка говорит, что к смерти Егора я не имею никакого отношения, что я ни в чём не виновен. Мне самому хотелось бы в это верить. Мишка говорит, что Егор бы и так покончил с собой, а твари просто не дали мне открыть врата, чтобы я не помешал им. Я и сам утешаю себя этим.

Выражаюсь в терминах, понятных материалистам, маг - это человек, у которого сильно развиты интуитивные, метемпсихические, телепатические, парапсихологические и ещё чёрт знает какие способности. Ненормальные, в общем, способности. Но он, маг, этому совершенно не рад, потому что знание редко когда приносит счастье. Тем более, приходящее с той стороны. Самое главное, что те силы, которые ты видишь и ощущаешь в своём новом состоянии, они почти не поддаются контролю. В итоге ты осознаёшь, что на самом деле ничего не можешь сделать. Все эти истории о колдунах, "приручивших" демонов - враньё. Слишком часто неосознанное, потому что маг может и на тот свет отправиться с убеждением, что он подчинял себе неземные силы. А на самом деле всё было наоборот. Говоря по существу, неземные силы нельзя подчинить, находясь на земле. По ту сторону - можно. Но не здесь.

Напортачить же с этими демонами-тварями - запросто. Глазом моргнуть не успеешь, как будешь разбирать зашифрованное послание какого-нибудь пришельца из того мира, попавшееся тебе там, где ты его совсем не думал найти. Надеюсь, меня простят те, кому я причинил зло из-за своих кривых экспериментов. Они говорят, что простили меня. Но мне от этого не лучше…

И я, и Мишка знали Егора плохо. Т. е., как мистики мы знали друг друга очень хорошо, и поэтому доверяли друг другу в наших оккультных экспериментах, но с фактами из его жизни мы были мало знакомы. Да нас, если честно, они не очень и интересовали. Мы только знали, что в нашем городе Егор оказался, решив залечь на дно, чтобы избежать неприятностей с милицией или какими-то братками. В общем, он от кого-то скрывался. Однако, я сейчас думаю, что главный, от кого он скрывался, был он сам. А этого - скрыться от себя, - как известно, ещё никому не удавалось сделать. Вот оно и обернулось всё так.

Как бы там ни было, Егор завалил двоих, а то и троих, мы с Мишкой на пару тоже грохнули двоих ушлёпков. Далее, мы все неровно дышали к издательскому делу (в немецком языке, кстати, типографское дело и чёрная магия обозначаются одинаково: die Schwarze Kunst), так что, помимо самой мистики, у нас было много общего. Собственно, всё это "общее" было лишь следствием мистики. Мистику можно и нужно видеть во всём. Если, конечно, хочешь.

Как мы сошлись?

Это отдельная история, и её, пожалуй, следует рассказать. Я не хочу впутывать в дело кого-то ещё кроме нас, поэтому не буду называть никаких имён. Всё произошло, как это ни забавно, на разудалом загородном пикнике, на котором я и Михаил оказались случайно: я встретил своего товарища по институту, а у того то ли какое-то семейное торжество было, то ли сделку удачную провернул (он с нефтью мухлевал), - я так и не понял, настолько он был пьян, чтобы связно объяснить что-то. У нас за городом коттеджи возводят, вот в одном из них мы и оказались - товарища ли моего это был домик, или он его в аренду взял, я так и не понял. Я вообще во всей этой истории много чего не понял. Да там никто ничего не понимал - только пили и трахались, скоты. Представляете: человек тридцать, и никто ничего не понимает.

Коттеджи обычно поселениями строят, видели, наверное. "Наш" был единственным достроенным в этой "Санта-Барбаре" (так уж прозвали этот вип-посёлок), остальные - хорошо, если стены возводить начали. Фундаменты всё одни. А у "нас" даже мебель кое-какая была. Но спать всё равно лучше было в спальниках и в палатках.

На третий день разгула - последний, когда почти все уползли обратно в город, и на "даче" оставалось от силы десять человек, - нарисовался один чёрт. Кто-то предположил, что он батрачил здесь на строительстве, но я эту публику знаю: работу они презирают, просто ищут, где что плохо лежит. Урла недобитая. Нам бы сразу его послать, так нет же, добренькие все: выпить? - почему же нет! закусить? - снова "милости просим"! Бабу? Ну, с бабой он сам всё решил, ни у кого разрешения и не спрашивал. А она, дура, как потом рассказывала, ничего плохого и не подозревала. Этот чёрт на неё и полез. Она - в крик. Э, у нас тут уже третий день все орут, как животные всех видов и пород, кто ж внимание обратит? Короче говоря, в порядке самообороны она его молотком по голове тюкнула. Насмерть. И - в истерику.

Те, кто стояли на ногах, сразу протрезвели: что делать? что делать? что делать? Решили, умники, в милицию позвонить. А Мишка и говорит: други мои, мы не в Америке, чтобы вот так запросто на самооборонку рассчитывать - всё равно засудят. Дамочка эта (страшная, кстати, девица, зато денежная) снова в истерику. И все остальные опять: что делать? что делать? что делать? Мы с Мишкой и вызвались закопать этого козла в каком-нибудь фундаменте. Если найдём, так и цементом зальём. С нами пошёл Егор - он был на этой вечеринке со своей девушкой, которая, в свою очередь, была "другом детства" моего институтского товарища. Ничем выдающимся к тому времени Егор не отличился, если только тем, что его пассия демонстрировала всем, как он обрезал свой паспорт - по высоте заднего кармана джинсов. Просто документ не помещался в нём полностью (до конца жизни Егору приходилось каждый раз расставаться со ста рублями, когда патрульные по тем или иным причинам требовали предъявить паспорт). Но мы как-то сразу учуяли в нём своего: рыбак рыбака видит издалека. С мистикой то же самое. Мы трое оказались самыми трезвыми (при длительном употреблении наркотиков развивается толерантность к алкоголю - но это я говорю только за себя).

Тащим мы за ноги этого несостоявшегося насильника, вдруг, оглядываюсь - а он челюстью шевелит. Ёб твою, да он живой! - говорю. Остановились. Мишка над ним нагнулся - тот и вовсе глаза открыл, простонал что-то. Переглянулись: что делать? Тут Егор как-то обречённо вздохнул, опустился на колени перед этим уродом, взял его голову двумя руками, посмотрел на него не то с интересом, не то с мыслью какой-то потаённой, и - хрясь! - свернул ему шею. При этом он совершенно не походил на профессионального убийцу или, скажем, садиста-извращенца. Не было в его действиях ни холодной расчётливости, ни восторга от совершаемого насилия. Просто: сделал единственное, что можно было сделать в этой ситуации. Этот ублюдок с дырой на виске всё равно бы не выжил, а если бы и выжил, то был бы "овощем". А кому он нужен "овощем"? Он и так-то на хрен кому сдался, урка туберкулёзная. Через десять минут мы его закопали.

Так мы и сошлись с Егором. Про случившееся, разумеется, никому не сказали. Та девица до сих пор пребывает в уверенности, что убийца - именно она. Сначала пила по этому поводу, а потом в столицу подалась. Говорят, успешно примазалась к сливкам общества. Даже позже мы никогда не обсуждали между собой это происшествие. Только один раз Егор как-то обмолвился, намекая на это и другие свои убийства, что он перешёл предел, но это его не пугает, и хотя он не уверен, что всегда поступал правильно, но идёт он в правильном направлении. Собственно, только этим путём он и может идти, и пока будет возможность, он всегда будет им идти - до тех пор, пока его не позовут.

Вот его и позвали.

До своей кончины Егор прожил в нашем городе около двух лет, и вплоть до того самого пятничного утра мне казалось, что он всегда и жил у нас, что мы его всегда знали…

Где-то с полгода назад - примерно тогда, когда я нашёл свою душу (по совету Егора я свой белый листок, словно трупешник, замуровал в фундаменте строящегося дома - пробрался на стройку и подложил под поток льющегося из бетономешалки цемента) - Егора перемкнуло на полётах. Летать ему жутко хотелось. "Для того, чтобы полететь, нужно всё бросить", - он был буквально одержим этой идеей. О том, что тело нужно бросить, он тоже говорил. Но кто ж знал, что он подойдёт к решению этой проблемы таким категорическим и, прямо скажем, материалистическим образом. Какое-то время он летал на кислоте, но потом, по его собственным словам, "вышел за стадию серьёзности этого метода" и перестал употреблять что бы то ни было. Мы только потом поняли, что он начал готовиться к настоящему полёту.

Егор, как я уже упомянул, закрутил поначалу роман с одной красоткой - то ли просто хотел забыться, то ли понадеялся, что в нашей глуши сможет найти "свою половину", не испорченную цивилизацией. Не знаю. Ничего у него, разумеется, путного не вышло. Это я к тому, что на его кремации были только мы с Мишкой - Егор оставил завещание, чтоб сожгли его. Прах, само собой, развеять надо было. Подальше от цивилизации.

Мы ради этого трёхдневную экспедицию закатили. Учитывая то количество марихуаны, кислоты, мухоморов (засушенных прошлой осенью) и торена, которое у нас было, я до сих пор поражаюсь, как мы вернулись назад, да ещё и всё у нас на месте осталось.

Ничего толком из этой похоронной экспедиции я не помню. Всплывают лишь отдельные кадры, как мы ломились по тайге, ожидая, что нам что-то (или кто-то) подскажет, где именно нужно развеять прах Егора. Помню, как проваливался бесчисленное количество раз в какие-то ямы, как тонул раз десять - меня то Мишка вытягивал, то сам выныривал. Иногда, правда, на другом конце Земли. Помню, твари ко мне приходили, я угрожал им и плакал, проклиная, а они только смотрели на меня и молчали, хотя один раз попытались растерзать. Помню, встречали мы тех уродов, души которых освободили от телесных оболочек - они тоже молчали, но их можно было убить, чтобы они не мешались. Не могу сказать, сколько раз я снова был вынужден каждого из них убить.

Мишка говорит, что со мной на этот раз особых проблем не было (у нас как-то по очереди отключки случаются) - разве что вытаскивать из трясины часто приходилось, а так ничего, не выпендривался. Зато мне один раз с Мишей пришлось намучиться - он нажрался торена, хотя я был категорически против смешения данного препарата с кислотой, которую мы тогда чрезмерно употребляли. Моим другом овладела навязчивая идея, что "во имя спасения рода человеческого" он обязан трахнуть медведя, в смысле, медведиху. К подобной мессианской идее он, по его утверждению, пришёл путём сложных каббалистических вычислений, хотя я подозреваю, что его просто перемкнуло на своём имени - Миша, Миша, Миша, - вот медведь и появился, а что его трахнуть нужно - так под наркотой это привычное дело. Короче, я бегал за ним полтора часа, пока он гонялся за мифическим медведем, а потом ещё минут двадцать отмачивал в какой-то луже, дабы остудить пыл его страсти.

В человеческий вид я привёл его коксом. Забыл сказать, у нас ещё и кокаин был - совсем малость. Я практически весь на Миху и извёл. Нетрудно догадаться, каких героических усилий мне это стоило. Сначала надо было найти в рюкзаке заныканный, что смерть кощеева, маааленький пакетик. Дальше - хуже: во-первых, мне надо было сдерживать мокрого Михаила, чтобы он не рыпался, во-вторых, затыкать ему рот, чтобы он, чего доброго, не сдул случайно или намеренно снежок, в-третьих, зажимать правую ноздрю, чтобы левой он смог вздыхать, в-четвёртых, подносить щепотку порошка к этой самой ноздре, в-пятых, уговаривать его втянуть в себя воздух. И всё это нужно было делать так, чтобы не замочить кокс. По счастью, у меня как раз выросло ещё две пары рук, а то и не знаю, как бы справился. Мои усилия были вознаграждены - Мишка пришёл в себя и начал соображать. Так что кокс против торена - очень рекомендую. Но кокаином вообще не злоупотребляйте: он ведь притупляет чувство юмора, а без него, как известно, сейчас никак нельзя.

В конце концов, прах мы развеяли в поэтичном месте - Ухта там делала изгиб, и образовалось что-то вроде мыса. С деревом на самом краю. Мне это место и так понравилось, а тут ещё Мишка начал уверять, что картинка с этим пейзажем снилась ему дня за три, как Егор улетел. Я ему верю. Вот и понесла река прах нашего друга, тихо и размеренно.

Урну там же утопили.

Егор оставил не только завещание, но и посмертную записку. Она, собственно, только ради ментов была написана. Мол, в моей смерти никто не виноват. Число. Подпись. К следователю нас всего один раз на беседу вызывали - и то, для проформы. Умеют же некоторые так уйти, чтобы другим не мешать.

А что до нашей безумной экспедиции, так мы и раньше такие шаманские вылазки практиковали. Из меня, правда, шаман никудышный, я полностью урбанизирован, а вот Мишка как напризывает своих предков, так сам потом не знает, куда от них деваться. Один раз они ему с деньгами помогли - нам как раз с типографией рассчитываться надо было.

Два дня после экспедиции мы приходили в себя. Не особенно напряжно, правда, во время ходьбы мне всё казалось, что у меня за спиной земля обваливается. А Мишка постоянно принимал машины с зажжёнными фарами за НЛО.

Психика моя, впрочем, в очередной раз сдвинулась с фундамента - дежа вю достали уже.

Потом произошла эта история на вокзале.

Мишка с детства любил в одиночку шляться по ночному городу, а после того, как Егор с собой покончил, он и вовсе рехнулся на этом деле - бывало, до трёх ночи ходит, ходит - а главное, где ходит-то? - у нас город - раз-два, и обошёл. Я ему компанию если только изредка составляю, потому как, во-первых, не по мне это дело, а во-вторых, понятно, что человеку одиночество потребно, и нечего у него под ногами путаться.

В тот раз Мишка на вокзал завернул, чтобы дождь переждать. Вообще-то он фанатик, и от дождя никогда не прячется - он самый настоящий человек дождя, - но в тот раз решил укрыться, потому что последние события и переживания существенно подорвали его здоровье (моё, кстати, тоже), он мог запросто схлопотать воспаление лёгких. Был где-то второй час. В зале ожидания, как обычно, тёрлось двое бомжей, трое работяг-гулён и несколько горемык-транзитников, которых угораздило зависнуть у нас больше чем на пару часов. Это рядовой контингент нашего ночного вокзала, он может меняться только количеством представителей той или иной группы.

Но в тот раз кроме этих привычных посетителей Мишка увидел две компании. Одну из них составляли четверо солдат-срочников, конечно же, в самоволке, а другую - три девушки. Девушки не простые - готички, причём с претензией на стильность. Не какие-то там дворовые размалёванные гопницы. Откуда они взялись, как они в ту ночь оказались на нашем вокзале - непонятно. Может, тоже любили по ночам гулять (имидж обязывает), а может, и проездом были. Как бы там ни было, ни до, ни после мы не встречали на улицах нашего города раскрашенных чёрной краской девиц. А то б занялись…

Готички были пьяными и вели себя шумно. Они смеялись. Очень громко.

Солдат же, он может переносить голод и боль, но девичий смех он перенести не может - или обозлится на него, такой зовущий и в то же время недоступный - сплюнет, процедит сквозь зубы "морковки, мать вашу", - или бросится на него. Вот именно, как тот дурак-мотылёк на огонь свечки. Эти и попробовали. Запросто, будто в глухой деревне к сельским дурочкам: "чё, девчата, скучаете?" Ну, там бы сработало. Но эти были не из деревни. Стильными они были, говорю. Бойцы, конечно, тоже молодцы - совсем, что ли, мозги завяли, что к русалкам этим полезли?

Называя вещи своими именами, девицы их послали.

Разом сникшие солдаты попёрлись прочь, да одному из них пришла в голову - вот именно, не самая лучшая - мысль, стрельнуть покурить: "Дайте покурить хотя бы!" Вот это-то "хотя бы" раззадорило девчонок ещё больше: "Хотя бы? А что тебе ещё дать? Так что?" - ну и смех, смех, смех. Плюс нецензурные оскорбления, которые не от каждого-то мужика услышишь.

Бедные солдатики просто не знали, куда деваться от позора.

Я этих девок, конечно, не защищаю, но поведение их понимаю. Разумеется, им нужны другие пацаны - не такие грязные, воняющие казармой и дешёвым гуталином, с заусеницами на грязных пальцах грубых лопатистых рук, с кривыми стрижками и голодными глазами. Но если не приглянулись, зачем же издеваться?

Так вот, Мишка - душевный человек - увидев эту сцену, вышел из зала ожидания, купил сигареты в ближайшем ларьке, вернулся и отдал солдатам. Чтобы, как он выразился, "проявить мужскую солидарность". Срочники куреву обрадовались, не проявив ни капли изумления по поводу внезапно свалившегося на них счастья (а халявное курево для них было действительно счастьем). Закурили (это в вип-зале курить нельзя, а в стареньком зале, хотя таблички запрещают, все курят). Тут Мишка махнул рукой и тоже взял сигарету из пачки - так-то он не курит, но в стрессовых ситуациях постоянно стреляет по одной штучке. Солдаты, понятное дело, угодливо дали ему прикурить.

(Мне Миха, конечно, вовсе не так всё подробно рассказывал, он мне в общих чертах всё обрисовал, а эти подробности - они от меня. Я ясно всё представляю и пишу, как будто сам видел. Может, где-то что-то я преувеличил и даже приврал, но по существу придраться ко мне нельзя. Я очень хорошо знаю Михаила, я вообще людей хорошо знаю, и у меня богатое воображение - но использую я его не для фантазирования, а для воссоздания ситуаций и конструирования моделей поведения.)

Ребята видят - человек сам не свой, да ещё и в чёрном: Мишка всегда носит только чёрное, но не из каких-то идеологических соображений, а потому что чёрное можно не так часто стирать.

Вот один солдат и спросил у него: "У тебя, что, случилось что-то?"

Мишка ответил честно: "Друга схоронил недавно".

Я ясно вижу блеск, который сверкнул в глазах этих солдат. "Может, гммм, помянуть… нужно?" - деланно неловко спросил один из них. Мишка, дурак, конечно, вписался, он на водяру всегда вписывается, это его, с позволения сказать, пунктик. Дал денег одному из них - тот сбегал, купил бутылку. Выпили. Потом - ещё одну. Потом третью. Михаил не то, что я, он по части алкоголя силён, но там было какое-то дешёвое пойло (что ещё можно на вокзале в столь поздний час купить?), и ему стало плохо.

Очнулся он в десятом часу на скамейке рядом с вокзалом. Грязный, весь в блевотине, денег - ни хрена. Называя вещи своими именами, ребята обчистили, ободрарали, развели Мишку. Забавно, но после этого случая Мишка вроде как в норму наконец-то начал приходить. Одним нужно выплакаться, а другим - напиться в поросячий визг. Как это, простите, по-русски: сожрать тонну наркоты - и ничего, а вот пару-тройку пузырей водки выпить - и всё хоккей.

Два месяца прошло в более или менее продуктивной работе и редких, не самых удачных мистических экспериментах - в том числе и с наркотиками. Потом Мишка натолкнулся на улице на одного из вояк, что его тогда развели. Уже снежок падал.

Рядовой Игорь Кутепов (его имя все газеты пропечатали) дезертировал из своей части. Классический случай: до дембеля оставалось три месяца, а он избил старшину, схватил автомат и свалил. Оружие, правда, вскоре бросил. С перепугу - это я так думаю, он-то сказал "чтоб не светиться".

В этой встрече мистику сможет углядеть даже самый упёртый материалист: Игорь решил выбраться из заброшенного дома, в котором он отсиживался почти два дня, как раз в тот момент, когда мимо него проходил Михаил. Выполз бы раньше или позже - не произошло бы этой встречи. И Игоря, скорее всего, схватили бы в тот же день. Я вообще удивляюсь, как его не нашли в этих развалинах. В конце концов, существуют такие понятия, как операция "Перехват", милицейские патрули, прочёсывание местности, осмотр подозрительных сооружений. Плохо, в общем, искали бегуна. Хотели бы - сразу же нашли бы. А так он, продрогший до костей - тепло от канализационного люка, у которого он отсиживался, не могло спасти от наползавшей стужи, - оказался прямо перед Михаилом.

Вы уже, наверное, поняли, что рожу бить бедному дезертиру Миша не стал. Даже до того, как Игорь смущённо посетовал на своё бедственное положение: "А я ведь в бегах… Убежал из части… вот…", - он не собирался учинять разборку. О, нет, Миша не святой. Его, конечно, можно назвать добрым человеком, но я видел его и в минуты такой дикой ярости, прямо-таки нечеловеческой злобы, что самому становилось страшно. Так что вы не думайте, что он тютя. Грубо говоря, до таких мелочей, как обчищенные карманы, ему просто по фиг. Эх, мне бы так.

Долго ли, коротко ли, Миша отдал дезертиру свою старую одежду - к себе, разумеется, не приглашал, а, попросив обождать в этом заброшенном доме, сходил за ней домой. Одежда хоть и не новая, но солидная: пилот с меховым воротником и манжетами (Мишка купил его давно, да куда его надеть - он ведь с такими людьми общается, что не поймут его в такой одежде), джинсы (у него их - полный шкаф), свитер (вот он и вправду древнющий), ботинки зимние (просто старые). Игорь от такого дара был готов взорваться фиолетовым фейерверком - он-то сначала пытался одежду в бане украсть, как в кино видел ("Конвой", кажется, фильм называется), но в последний момент застремался, так что только помылся - благо, деньги кое-какие оставались.

Руки свои солдатские, впрочем, он так и не отмыл. "Ты руки-то прячь по возможности, а то вон какие чёрные, - напутствовал его Миша, - Мало ли мент какой шустрый или догадливый попадётся". А я так думаю, что надо было бы, конечно, мешочек ему какой дать, полиэтиленовый, а то и сумку - всяко ещё одна маскировка была бы. Потому как солдата в гражданке любой мент в принципе раскусить может. Ну, если сам не салага.

Миша ему ещё денег дал. Немного, но из города смыться хватило бы. Впрочем, как он собирался это проделать, Игорь не объяснил. Сам, наверное, не знал.

Опять же, быть может, ему бы и удалось благополучно свалить из нашего города и добраться до родной стороны (он откуда-то из-под Твери был), если бы ему помог другой человек, а не Мишка. Мишка же, садовая голова, не проверил содержимое карманов своей одежды, что нормальный человек на его месте сделал бы обязательно. А в пилоте был потайной карман, в котором лежал пакетик марихуаны. Самое обидное, что Миша и сам не знал о его существовании, потому что если б знал, то давно бы уже скурил с нами.

Я всё говорю "с нами…", а Егора-то нет…

Мише этот пакетик либо подкинули, что очень и очень сомнительно, либо, как я подозреваю, тогда-то и тогда-то такой-то (не хочу называть его имени) отдал Мише шмаль, чтоб он потом покурил, да были они уже так обдолбаны, что Миша, естественно, забыл о нём. Обидно. (Мне действительно обидно из-за этого пропавшего пакетика, и вообще, моя жадность по отношению к наркотикам - притча во языцах, в некоторые оккультные группировки меня, а заодно и Михаила, не пускают исключительно из-за моей наркотской прожорливости; впрочем, не пускают, так не пускают - не очень-то и хочется.)

Нет, нашего дезертира не заловили с травой, но из-за неё весь сыр-бор и разгорелся, а так бы мы никогда не узнали, чем закончилась эта история с дезертиром, и не смогли бы связать все факты воедино…

Жизнь оккультиста полна рутины и методичной неприглядной работы, как и у каждого нормального человека. Многие бросают оккультизм, мистику и магию именно потому, что там много заурядной, совершенно не романтической и уж тем более не сверхъестественной работы. Думали - как в сказке, а оказалось - как в жизни. Поэтому оккультную жизнь, как и нормальную, многие пытаются раскрасить наркотиками. Несмотря на всё то, что я написал выше, это довольно спорное средство. Иногда оно действительно приносит плоды, а иногда… Вы не думайте, что мы только и делаем, что "зажигаем". И ещё не думайте, что это так легко, приятно и кайфово накачиваться наркотиками, пускай даже и в мистических целях. Да, мы страдаем (надеюсь, вы уловили горькую иронию в моих словах). Мы никому не советуем связываться с наркотиками и никого не поощряем в этом занятии. По возможности даже стараемся отговаривать. В этом вопросе мы с Михаилом однозначно сходимся.

Познакомились мы давно, я ещё учился, и как началась наша дружба с травы, так по сей день и продолжается.

Я ещё немного отвлекусь и расскажу эту историю. У нас тогда в городе функционировал эзотерический кружок, большую часть которого составляли потомки ссыльных. Они вообще немного заносчивые на этой почве, но в целом с ними можно сладить. Я уж не помню, по какому именно поводу я заходил тогда к Станиславу Должанскому (он руководил кружком, а сам происходил из рода польских интеллигентов-катаржан, называю же его имя потому, что его нет в живых - год назад он умер от передозировки героином), но как раз в тот момент у него сидел Михаил, а мы были наслышаны друг о друге. Станислав предложил нам покурить, сам, однако, не стал - он лечился от триппера (один из печальных результатов его исследований в области секс-магии по методике Кроули) и глотал лекарство, с которым нельзя употреблять алкогольные напитки, так он с дуру на всякий случай и траву перестал курить. Станислав отдал нам пакет и куда-то вышёл. Как сейчас помню: открыл пакет, смотрю - травы на полтора-два косяка от силы (так и оказалось - полтора). Подумал, и говорю: Михаил, а давайте (мы сначала на "вы" обращались друг к другу) это вдвоём скурим сейчас, а то хвосты набегут (в смысле халява). Михаил, как он потом рассказывал, хоть и оценил мою наркотскую жадность, сам был не прочь курнуть как следует, ведь он до этого вообще только три раза кумарил, и то - так себе (а я к тому времени уже спецом был). Забили и тут же - на балконе - скурили.

Трава была вьетнамской, у нас в городе она оказалась путём сложной цепочки продаж и угощений, в результате которой кипа в десять килограмм превратилась в скромный пакетик с травой на полтора косяка. Но одно дело, допустим, наша местная травка, комикорм (это так местные остряки соединили республику Коми и комбикорм), а другое - астраханская, и тем более пакистанская или вьетнамская. В общем, я смог перевести дыхание только на следующее утро, а Мишка так вообще здраво размышлять начал лишь на второй день. Во время наших похождений по городу во власти "вьетнамской горячки" мы понаделали много глупостей. Но в целом никто не пострадал. Хотя какое-то время про нас бродили анекдоты.

Так вот. Игорь погиб. Банально. В автокатастрофе, в которую он угодил, решив проехать на маршрутке. Та на большой скорости не вписалась в поворот. Маршрутки по всей стране гоняют на недопустимых скоростях, и по всей стране многим из-за этого не везёт. В нашем случае, опять же, всё могло бы кончиться и не так трагично, но волею господина Случая на пути сбившейся с направления "газели" оказалась красная "ауди", тоже нёсшаяся на недопустимой на том участке дороги скорости - её водитель собачился со своей молодой любовницей, поэтому не очень контролировал ситуацию. В итоге половина пассажиров маршрутки (шесть человек) и её водитель отправилась в мир иной. "Ауди" тоже раскурочило вдрызг, а её водителю оторвало руку (о том же, что произошло с любовницей, не сообщает даже народная молва). Он, конечно, тоже виноват, как и маршруточник, но посочувствовать, а то и пожалеть его можно - без руки, с невыплаченным кредитом за угробленную тачку - кому он на хрен нужен. А с водителя маршрутки взятки гладки - мёртвые не потеют и не отдают долги. Но, что более важно - мёртвые не страдают.

Мы бы никогда не узнали этих подробностей, если бы не пакетик травы в кармане мёртвого дезертира. Его, конечно, опознали - после продолжительной канители, так как никому в голову не могло прийти, что он так хитро замаскировался. Потом информация просочилась в прессу и началась шумиха. Газетчики задавались вопросом, чего стоят наши вооружённые силы и милиция, если дезертировать можно так легко, да ещё и хорошо пристроиться - заняться продажей наркотиков (именно это за неимением других версий повесили на бедолагу Игоря). Тяжесть ситуации усугублялась ещё и тем, что брошенный беглецом автомат так и не нашли, что, естественно, породило версию о связи Игоря с некоей преступной группировкой. В общем, досталось ему после смерти.

На Мишку же из-за его одежды так и не вышли. Пока, во всяком случае. Но мне почему-то кажется, что и не выйдут.

Объяснение всему произошедшему мы нашли в заметке, напечатанной тогда, когда дело о гибели маршрутки уже начало затихать. Только в ней одной упоминалось ещё одно обстоятельство - помимо пакетика марихуаны, у мёртвого дезертира в кармане джинсов нашли кулон. Но это был не просто кулон. Это был талисман. Талисман Егора.

Для человека постороннего он был совершенно непонятен: на идеально овальной серебряной пластине была тщательно выгравирована печать Буэра. Согласно Гоетии, этот демон способен обучить призвавшего его мага различным наукам и философии. Ещё он может предоставлять сведения о тайных магических силах трав и растений. Но, самое главное, Буэр способен исцелять боль и в особенности психическую. Я не знаю, сам ли Егор вышел на этого демона, или же вычитал, что его услугами пользовался Кроули, но я уверен, что он связался с Буэром именно для того, чтобы заглушить свою боль, столь очевидную для нас, но столь же и загадочную, против которой мы ничего не могли предпринять.

Из-за талисмана-то дезертир и погиб.

Есть такая субстанция, которую одни называют аурой, а другие - полем: оккультным, энергетическим, даже биополем. Суть в независимости от её названия одна и та же: когда талисман становится таковым, то есть, когда он вешается на шею или прикрепляется к руке, его поле синхронизируется с полем своего владельца. Этот процесс может быть мгновенным, а может и долгим, вплоть до нескольких лет. То, что люди боятся потерять или повредить свой талисман, вовсе не является суеверием или предрассудком: из-за этой синхронизации полей повреждение талисмана сказывается непосредственно на его хозяине. Именно поэтому, кстати, лучше избегать носить чужие талисманы - кто знает, к чему приведёт нарушение синхронизации. Это не шутки, повторяю. Тем более, если в дело замешаны демоны.

Само собой, обратное тоже верно - если с человеком происходит какое-то несчастье, то с его талисманом рано или поздно тоже что-то должно произойти. Егор незадолго до своей смерти оставил свой талисман у Миши - мы думали, что он просто забыл, а он его, оказывается, оставлял нам в наследство, как знающим людям. Мишка-то и засунул его в карман - думал отдать, да опоздал. Так кулон в джинсах и остался, в итоге перекочевав к Игорю. Тот, видимо, нащупал его в кармане и тем самым активировал (термин, конечно, не магический, но доходчивый). Так талисман нашёл смерть, которую искал: в заметке говорилось, что он погнулся и сильно покорёжился - такой страшной была сила удара. Можно представить, во что превратился Игорь.

К некоторым вещам нельзя привыкать. А если вы всё-таки привыкли к ним, то уносите с собой.

Только недавно я вычислил, что Чёрный Человек перестал приходить ко мне после смерти дезертира. Точнее - талисмана. Игорь был всего лишь средством. Курьером. Носильщиком. Обёрткой. Шелухой. Он оказался в ненужном месте в ненужный час…

Вот, собственно, и вся история.

Я сейчас перечитал эту запись и подумал: кто же всё-таки мы? Неужели мистики? С нашими-то ошизевшими от наркотиков мозгами и заляпанными кровью руками?

Мистики - это те, кто ищут.

А я и ищу. Вот только не знаю, что именно. Как-то одна девушка сказала мне, что я не верующий, а только хочу верить. Вот это-то я, наверное, и ищу. Во что можно было бы поверить.

Я - прирождённый мистик.

А теперь пора заняться тварями.