Мой поезд отходил в час ночи, поэтому, дожидаясь объявления посадки на него, я бродил в районе Ленинградского вокзала и созерцал ту самую "банализацию ночи", о которой несколько часов назад слушал на лекции: наклюкавшиеся до различной степени невменяемости люди самых разных социальных слоёв искали себе приключения на известное место, вокруг них периодически вились цыгане, менты и проститутки, безмолвно обещая им сделать эту ночь незабываемой. Впрочем, нет, попался один мужик, вроде бы не подверженный "банализации" - он бездомную собаку кормил. Потом, правда, взял и всё испортил, собака (мужик, в смысле), - начал подглядывать за пожирающей подачку псиной, восторгаясь и умиляясь своей щедростью и благородством. Тьфу. А где-то там фейерверк устроили. Не скажешь, что неоригинально, но тоже - не то. Вот-вот, только и остаётся, что в небо смотреть. Согласен, это тоже банально - но только не для "дебанализации" Ночи.

В этом, если я правильно понял, и состоит сущность "гонзо"-метафизики: подобно "гонзо"-журналисту, становящемуся одним из действующих лиц своего репортажа ("гонзо" сначала прижилось в журналистике), "гонзо"-метафизик "принимает участие в логике философского дискусса - не как наблюдатель, но как участник". В идеале каждый слушатель (т. е. участник) этой лекции после неё должен был бы переживать, обдумывать и т. д. что-нибудь аналогичное, а то и "поулётнее". Тем более, если ему повезло, и он оказался не на столь гробовом объекте "банализации ночи", как я (хотя в любом случае до Тегерана нам будет далеко - я аж прослезился, слушая, во что превращается у них, иранцев, Ночь). Лекции "Нового Университета", как объяснил Александр Гельевич, призваны "стимулировать процесс внутренней разработки", но никак не "программировать" его, их же посещение (участие в них) автоматически подразумевает, что пришедший не подвержен программированию ("големизации"), но, напротив - находится в состоянии поиска. Такова идея, как на практике - не знаю. Во всяком случае, после лекции все шагнули в Ночь, так что что-то да должно было произойти - хоть с кем-нибудь.

Культурный Центр МВД РФ, в котором происходила лекция, поражает своей "упёртостью" - не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что за ближайшие n-цать лет в нём ничего не изменилось. Советская символика МВД под потолком лекционного зала воплощала эту самую "упёртость" - до неё не добраться, она недостижима. Только Тьма - та, которая "даёт нам реальное прозрение в сущность Ночи", которая "не означает ничего другого, кроме себя самой", которая есть "дно Ночи, её синоним" - побеждала эту "упёртость", делая её невидимой. Вот только телевизионщики со своими осветительными приборами не давали ей долго торжествовать.

Вместе с тем, у этого здания, "монстра соцреализма", была одна общая черта непосредственно с объектом лекции. Так же, как и Ночь, здание МВД безмолвно приглашало к путешествию по себе. Конечно, на возможных путях передвижения стояли тётки-"архонты", но, как известно, нет такого архонта, которого нельзя было бы преодолеть: если подняться на сцену, зайти за кулисы, то можно было увидеть манящую узкую лестницу. То же самое можно было обнаружить, если вместо того, чтобы зайти в туалет в закутке, пройти немного дальше - такая же гулкая лестница, ведущая куда-то. А если что, надо отвечать скороговоркой: я-пришёл-на-лекцию-но-заблудился-простите-помогите-а-то-всё-прозеваю-я-больше-не-буду-пожалуйста. Можно прибавить "дяденька милиционер".

Непосредственно путешествие в приложении к Ночи было озвучено только в финале лекции, когда Дугин высказал мысль о необходимости создания Ночного Словаря - "важной частью которого будет книга Луи Фердинанда Селина "Путешествие на край Ночи", абсолютно гениальная книга". Разумеется, оглашение формулировки принципа вовсе не означает, что раньше этого принципа не было, что раньше всё было "вокруг-да-около". Заключить так - всё равно, что признать путеводитель негодным только потому, что слово "путешествие" в нём упоминается на последней странице. Абсурд. Путешествие началось сразу же, как прозвучала цель лекции:

"Итак, для начала проведем опыт Ночи в нашем сознании. Попытайтесь вспомнить ночь, что такое ночь, ночные переживания, - причем в отрыве от вас самих. Чтобы привести Ночь к существованию в вашем умственном пространстве, вы должны предварительно погасить свое "я". Забудьте, кто вы и зачем вы - все равно ваше знание об этом чистая иллюзия, так что можно потом и не вспоминать. Представьте, как Ночь сходит на мир, на ваше сознание, как медленно гаснет свет и исчезают предметы. Как Вы сами едва заметно погружаетесь в сон".

Одна старушка классической интеллигентской внешности последовала этому совету самым непосредственным образом - правда, уже где-то посередине лекции. Сначала же она старательным образом записывала всё в свою тетрадку вслед за Дугиным, потом вдруг закрыла её и замерла. Как оказалось - отошла в мир иной. Уснула то есть - сон ведь и есть мир иной. Вдруг тетрадка выпала и с грохотом упала на пол, разбудив почтенную студентку. Ни капельки не смутившись, она взяла её у вежливого молодого человека, поднявшего её, и принялась строчить дальше. А я подумал, что Ночь прекрасна и представляет собой метафизический объект не только сама по себе - но и как Ворота в сновидение, Ворота в потустороннее. Да, спать можно и днём, но путешествовать можно только по ночам.

Не надо следовать по стопам старушки. Сон, пускай он интересен и своей потусторонней нагрузкой, и своей близостью к смерти, не должен воцариться над тобой в твоём единении с Ночью, - воспользовавшись тем, что ты забыл, кто "ты". Здесь, как и в медитации, нужно всё видеть и осознавать: "Чтобы говорить и мыслить о Ночи, надо пребывать в ней, прикасаться к ее плоти, внимать ее голосу. Надо сделать Ночь говорящей. Но как это сделать? Тут поможет герметическая пословица - «obscurium per per obscurius». «Темное познается только еще более темным». Отсюда и формула «nigrum nigrius nigro». Т. е. на фоне того, что темнее Ночи, мы способны прочитать ее надписи - они становятся светлее по мере того, как мы сами становимся темнее. Тишина начинает складываться в звуки, если мы сумеем проникнуть в просторы «отрицательной тишины»".

"Приколист, Гельевич, однако", - пробормотал один слушатель другому, выходя из зала, когда лекция закончилась. Я не понял, к чему конкретно относилась эта фраза, то ли к самой лекции, представлявшей из себя гремучую, но при этом чётко структурированную метафизико-посмодернистскую смесь, то ли к заключительному аккорду выступления, когда Александр Гельевич произнёс довольно длинную цитату из Селина на французском языке, но она верна, эта фраза - если слово "приколист"очистить от пошлой накипи. Пытаясь по своим пометкам в "Путешествии на край Ночи" найти упомянутую только что цитату Селина (французского я не знаю, но, по долгу работы обладая тезисами к лекции, а также "Lingvo", я смог бы "вычислить" её), я так ничего и не нашёл - увы. Зато наткнулся на другое высказывание Селина: "Каждый человек, который говорит со мной, в моих глазах мертвец; мертвец в отсрочке, если хотите, живущий случайно и один миг. Во мне самом живёт смерть. И она меня смешит! Вот что не нужно забывать: мой танец смерти меня забавляет как огромный фарс… Поверь мне: мир забавен, смерть забавна; вот почему мои книги забавны и в глубине души я весел". Селин, видевший в каждом своём собеседнике мертвеца - "приколист". Дугин, постоянно убеждавший нас, слушателей-участников, что мы занимаем свои места (не в зале, а вообще в экзистенции) безо всякого на то права - "приколист". Так и живём.

Без "приколов" "банальное расправится с Ночью через рудименты остаточного морализма (ночь - плохое, темное, злое, страшное) и через элементы висцерального гедонизма с эротическим и дипсоманическим оттенком". Что будет, когда ночи не станет, можете себе представить? И будет ли день днём, если не будет ночи? Лекция "Ночь и ее лучи" - луч Чёрного Солнца в светлом царстве - очередной подарок от "Нового Университета" тем, кто не ослеп от наступающего всепожирающего дня. "Надеюсь, вы смогли их почувствовать на себе" - разумеется.

Можно сказать, что окончательно тьма восторжествовала в лекционном зале Культурного центра МВД - в прямом (киношники ушли) и переносном смысле, - отдалив в какое-то n-ое измерение советский герб МВД, когда началась презентация документального фильма "Младоевразийцы. Рождение Союза". Так как во время импровизированного антракта заметная часть студентов дала дёру, то на просмотре фильма остались фактически те, кто имеют непосредственное или косвенное отношение к его содержанию. Поэтому презентация произошла как-то по-семейному, ну, хорошо, не по-семейному, а совсем уж по-свойски, когда все тычут пальцами в экран, узнавая себя и своих знакомых и шумно комментируя это. И очень даже хорошо, что произошло именно так - что не было тяжёлой идеологической пафосности, которая, может, вовсе и не смертельна, но которая придушивает витальную сущность события до болезненной синевы.

Как персонаж фильма (не будучи заядлым активистом ЕСМ, я, тем не менее, опознал себя в трёх эпизодах), хочу заметить следующее: вот ведь, что значит сила искусства. Машешь ты, стало быть, знаменем на митинге, ну, думаешь, это дело, это идеология, так надо, а потом посмотришь на экране - позвольте, а не то ли это, что называется эпохой? Кто-нибудь когда-нибудь будет смотреть на тебя, когда тебя уже, поди, и на свете не будет, когда ты двинешься в своё главное путешествие в Ночь, этот зритель и не обратит-то внимания на тебя, как на кукую-то там личность, ведь ты будешь для него всего лишь элементом хроники - он просто будет думать, было же, мол, время, делали же такое. Ты - никто. Эпоха - всё.

В общем, на всё великое нужно смотреть так, как Дугин сказал в этой лекции про Ночь: предварительно погасив своё "я". А там, глядишь, и Чёрное Солнце воссияет над нами.