Теперь-то я понимаю, что меня просто развели, горячо порекомендовав сходить на выставку Шимона Окштейна. Прикололись надо мной товарищи, воспользовавшись моим невежеством в области искусства. А я, дурачок, и попался. Вдобавок ко всему явно еврейское имя художника таковым мне тогда не казалось. Я даже, не поверите, думал, что иду на какого-то западного художника азиатского происхождения.

С "западным"-то я не ошибся: Шимон Окштейн действительно считается американским художником, хотя и оказался в Соединённых Штатах в двадцативосьмилетнем возрасте (в 1979). А с азиатщиной облажался круто: Окштейн родился в украинском городе Черновцы, который определяется не иначе как "давший миру многих известных представителей еврейской культуры".

Ладно, не буду ходить вокруг да около. Конёк Шимона Окштейна - т. н. точечное рисование. В этой его страсти изображать бытовые предметы в монументальном образе можно увидеть своего рода фетишизм. В лучшем случае (а для кого и в худшем) у Окштейна мономания: он западает на какой-либо предмет (на первом месте в окштейновском "хит-параде" стоит, несомненно, туфель, на втором - шляпа, и на третьем, скорее всего, - расчёска) и не успокаивается до тех пор, пока не нарисует его на гигантском полотне и в мельчайших деталях. Ах, это ж какое усердие нужно иметь, чтобы с фотографической точностью изобразить карандашом какой-нибудь пустячный предмет. Изобразить дотошно - все блики, все отражения, все пошарпанности, все царапины и т. д. Если бы приглядывался на выставке с лупой, может, и нарисованные отпечатки пальцев обнаружил.

От увиденного можно слегка прибалдеть, но не более. Хотя самому Окштейну нужно именно это "более". В одном зале, что совсем уж заныкан среди помещений дворца, помимо нескольких висящих на стенах полотен установлен телевизор, по которому бесконечно гоняют фильм про художника. Снятый им же самим. Не дождался, наверное, когда кому-нибудь придёт в голову снять о нём фильм, и сам взялся за дело. Я так уверенно говорю о том, что Окштейн ждал киношников, которые бы занялись им, потому что нескольких просмотренных минут видео хватило, чтобы заподозрить у Окштейна и манию величия. Этот вальяжный и хамовитый дядька вполне предсказуемой внешности уверен, что его искусство не только нужно остальным людям (особенно из будущего, эти будут изучать по его картинам историю!), но они ещё и прутся от его картин! Окштейн нашёл даже каких-то деятелей искусства, которые хвалят его - если не искренне, то послушно.

В принципе, все болезни Окштейна можно объяснить - и даже оправдать! - тем, что он просто-напросто одержим. По крайней мере в процессе творения. С такой тщательностью можно вырисовывать и выцарапывать, только не будучи в своём уме. И потом, там, где Окштейн не пользуется графикой, смотреть нечего: т. е. муза (или демон) оставляет его, когда он хочет создать что-нибудь, отличное от точечного рисования. Как минимум, техника рисования карандашом удаётся Окштейну лучше пастели. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить полотна "Туфель" и "Туфель № 2". И вообще (это к вопросу о бросании демоном своего протеже), чёрно-белые рисунки Окштейна производят впечатление монументальной серьёзности, тогда как его цветные картинки напоминают потуги спустившегося с гор художника отобразить обрушившуюся на него реальность. Или - скажем уж честно - о термине "дегенеративное искусство" (die entartete Kunst) они напоминают.

Я не знаю, может, для кого-то гигантские напёрстки, утюги и печатные машинки и не являются искусством. А по мне Окштейн - художник именно из-за этих своих карандашных маньячеств. Все остальные его "произведения" - это откровенное хулиганство. Особенно композиции-инсталляции из всякого хлама: такое иные владельцы пивных баров для оригинальности своих заведений получше ваяют. Могу сводить.

Полагаю, что все эти авангардные "скульптуры" Окштейн создавал как бы между делом, задолбавшись рисовать свою шизанутую графику. Ну, стресс снимал таким образом. Мудрено ли - ватманы карандашиком так разрисовывать.

Разумеется, можно предложить и другую интерпретацию творчества Шимона Окштейна. Но так как "положительные" уже все вышли, то не взыщите. В общем, если презреть политкорректность, то можно меланхолично, без какого бы то ни было намёка на ксенофобию заметить, что, как и все евреи-художники, Окштейн оказался неспособным привнести в искусство что-то новое. Отсюда, собственно, и идёт подражание дадаистам ("Большая камера"), плагиат с Лучо Фонтаны ("Разорванное пространство"), "римейки" классических фламандских натюрмортов ("Натюрморт с фруктами и игрой") и проч., и проч. А то единственное, что можно назвать "своим" в применении к Окштейну, т. е. его мега-графические работы, говорит не о его художественном таланте, но скорее о его бухгалтерской аккуратности и маниакальной усидчивости. Какой-то корреспондент, из "Коммерсанта", если не ошибаюсь, ехидно заметил на его счёт, что "в одесском училище имени М. Б. Грекова [где обучался Окштейн] готовили очень хороших рисовальщиков для технических энциклопедий".

В том фильме про самого себя Окштейн ещё говорит, что ему не интересно "понятное искусство". Де, если он понимает "от и до", как сделана картина, она не вызовет у него никаких эмоций. Чья б корова мычала, а ваша, Шимон, молчала.