На главной улице города всё было как обычно: толпы спешащих по своим делам людей, закутанных так, словно было все минус десять, хотя термометр едва ли показывал шесть градусов ниже нуля, неоновые рекламы и поток машин, мерно текущий по проезжей части. Вырвавшись из толпы, мы оказались перед входом кинотеатра "Аврора", где, вопреки нашим ожиданиям, картина была столь же буднична и трагически-обычна. Признаться честно, мы ожидали увидеть толпу или на худой конец небольшую компанию нацболов - всё-таки первый фильм, снятый по Лимонову, всё-таки премьера. Мы даже пришли пораньше в надежде, что можно будет стать свидетелями какого-нибудь беспорядка или по крайней мере митинга. Но ничего подобного - в глаза бросился только олимпийский чемпион по фигурному катанию Евгений Плющенко, скромно и аполитично стоявший у входа.

Внутри всё оказалось ещё более прозаично - разношерстная публика (в ряды которой затесался таки одинокий национал-большевик во френче с партийным значком) жевала попкорн и потягивала кока-колу, какая-то миловидная девушка, беседуя по сотовому с подругой, вещала полушёпотом, попискивая через слово от восторга: "ты представляешь, фильм-то по Лимонову, представляешь, чтоооо там будет, нууу, я тебе говорю…" Скорее всего, таковых было большинство - на премьеру эти люди пришли, чтобы увидеть, как автор отсасывает у негра или что-нибудь в таком духе, хотя картина снималась по мотивам наиболее "приличных" работ Эдуарда Лимонова: "У нас была Великая Эпоха", "Подросток Савенко" и "Мой отрицательный герой".

Единственным, что выдавало "необычность" момента, был огромный букет цветов в корзине, красовавшийся на сцене, да музыка Вагнера, раздававшаяся из динамиков вместо привычной попсы. Перед демонстрацией фильма на сцену вышли режиссёр (Александр Велединский), исполнители главных ролей (Андрей Чадов и Ольга Арнтгольц), оператор (Павел Игнатов) и композитор (Алексей Зубарев), ограничившиеся пожеланиями "приятного просмотра"… Мы не можем судить, сколько ещё пришедших помимо нас были разочарованы таким немногословным представлением картины, но явно таковых было немного.

Сцена опустела, и фильм начался. Вопреки ожиданиям (после нескольких мелких разочарований было логично ждать одного большого), "Русское" удивил нас замечательной игрой молодых актёров и режиссёрской работой - для них всех этот фильм был дебютом в полнометражном кино. Скорее всего, мы покажемся чересчур едкими, но всё же заметим, что их качественная и действительно заслуживающая всяческих похвал работа была, возможно, вызвана тем, что они просто ещё не успели "испортиться" долгим пребыванием в среде отечественной кинематографической богемы.

"Русское" - фильм совершенно аполитичный (может быть, он именно поэтому не заинтересовал нацболов?), и рассказанная в нём история до боли банальна, она целиком уместилась на рекламном флаере фильма: "Подросток пишет стихи и ворует деньги. Борется с несправедливостью и пытается завоевать девушку своей мечты…" То, что "девушка мечты" меркантильно предпочла бедного поэта сытому вору, тоже вполне типично. Типичным, но оттого не надоедливо-раздражающим, а даже немного родным кажется в этом фильме всё: и облезлые стены домов, и битые кирпичи, и стук городского трамвая, и суровое здание психиатрической лечебницы, напоминающее чем-то Аушвиц (да и главный врач этого заведения пару раз появляется в воображении героя с повязками со свастиками на рукавах). Из-за этой обстановки кажется, что Александр Велединский всё же чересчур идеализировал образ главного героя, будущего Лимонова - слишком опрятным и чистеньким кажется он среди всей этой грязи и слякоти.

Тем не менее, несмотря на эту аполитичность фильма, где герой не борется ни с какой Системой (потасовку с милиционерами за реальную борьбу принять всё же сложно), не вынашивает никаких революционных планов и так далее, в "Русском" на фоне обыкновенной бытовой жизни вырисовывается схема становления будущего лидера НБП. Вот что сказал об этом сам писатель в интервью газете "Известия": "Герой повторяется во времени: это сердитый молодой человек, негодующий, протестный. Такова его роль в мире - быть элементом протеста и определённого восстания, на всех уровнях жизни, на личном, на социальном. И в фильме Велединского, и в моих книгах того периода ещё не совсем понятно, против чего он протестует, - протест постепенно обретёт организованные, ясные формы. А тут - инстинктивный скорее протест, стремление к чему-то более высокому, чем судьба окружающих его типажей рабочего поселка".

Весёлые моменты перемежаются с грустными, положительных героев сменяют отрицательные и наоборот, одни и те же люди ведут себя то подло, то благородно - всё как в обычной, ничем не примечательной человеческой жизни, которая кому-то вдруг начинает остро не нравится и он, этот кто-то, загорается желанием её перевернуть, поставить с ног на голову. У этого кого-то может быть обострённое чувство справедливости, может быть почерпнутая из книг идеология, а может быть и просто избыток энергии и благородной злости - так или иначе он становится революционером, и является он из массы обычных, ничем не примечательных и ничем не интересных людей. Оставаясь формально частью общества, он оказывается пришельцем из другой вселенной, человеком с абсолютно иным мировосприятием и иным жизненным путём. Революционеры вырастают из человеческой массы, и в этом нет ничего удивительного, как нет ничего удивительного в том, что самые красивые цветы вырастают из навоза.

Хороший фильм, короче говоря, неожиданно хороший и неожиданно свежий, совсем не похожий на голливудские поделки или на "наши" подделки под голливудские поделки. Совсем не тот фильм, во время просмотра которого можно было пить кока-колу и трескать воздушную кукурузу.

Но вот сеанс закончился, и на сцене вновь появилась съёмочная бригада - по ним поползли титры "Русского", которые в этот момент шли на экране. Режиссёру и остальным вручили по цветку, да поаплодировали - всё, опять же, как обычно и бывает на "премьерах". Всё чистенько и благовоспитанно. Если только Велединский радостно сообщил, что от питерской премьеры он в восторге, а вот в Москве "такая копия" демонстрировалась, что он даже несколько раз выбегал из зала. (Своей репликой Велединский как бы просимволизировал отношение Лимонова к двум городам, высказанное им в интервью журналу "Афиша": "Я никогда не любил Москву - а она меня. У меня и прописки никогда здесь не было. Это такое нагромождение глупых домов. Например, Питер мне безоговорочно нравится. Питер - город, а Москва - бараки, особенно мне ненавистны спальные районы с пургой вокруг и выкрашенными в белый домами. … В Питере ещё простор и неба много, а в Москве и неба мало".) И что, по словам Лимонова, очень похожими на своих прототипов, буквально "вылитыми" получились только алкоголик-интеллигент Славка (Дмитрий Дюжев) и урка Горкун (Алексей Горбунов).

Стесняясь и смущаясь, к микрофонной стойке подошла Ольга Арнтгольц, худенькая и совсем не похожая на малолетнюю стерву из фильма (когда на экране её героиня разделась донага, сидящая рядом с нами тётка мстительно прошипела: "толстенькая!"), пролепетала свои "спасибо". Андрей Чадов тоже не оригинальничал, если только Зубарев тут же сообщил зрителям, что в Питере Андрей впервые. Все похлопали. Самым необычным, но не самым разумным было заявление одного из выступивших (мы, к сожалению, упустили из виду его имя и должность), сравнившего "Русское" с "Пролетая над гнездом кукушки" Милоша Формана. Так и не задав никакого вопроса, публика начала расходиться. "В администрацию, в администрацию!" - приговорили корзинку с цветами со сцены.

…На улице было уже темно, у выхода из "Авторы" тусовались несколько непонятных то ли панков, то ли алисоманов, то ли ещё кого-то - выглядели они, нахохлившиеся от холода и сжимавшие в посиневших пальцах сигареты, весьма невразумительно, и на революционеров походили мало. Совершенно не походили. Толпа потянулась к метро. Да, хороший фильм, пожелаем его режиссёру дальнейших творческих успехов. А всё-таки жаль, что ничего не взорвали.

P. S. Фраза фильма: "Не отколупывал я кафель, не отколупывал!"