Как это часто случается в жизни сплошь и рядом, Тэйноскэ Кинугаса, один из основателей особого культурного явления, называемого японским кинематографом, сегодня не столь известен за пределами своей родины, как более поздние мастера. Например, имена Акиры Куросавы и Такеши Китано говорят нашему современному зрителю гораздо больше, чем имя Тэйноскэ Кинугасы. И хотя его совместная с Эдуардом Бочаровым работа "Маленький беглец" (1966) с Юрием Никулиным в одной из главных ролей была принята в СССР на ура - и зрителями, и критиками, - с течением лет это событие, похоже, стёрлось из нашей "коллективной памяти", да и из-за своего сюжета лента была автоматически вытеснена в разряд детского и юношеского кинематографа.

Но это лишь то, что касается "широкой публики" (там Китано запросто могут назвать "китайским режиссёром", чему я как-то раз был свидетелем), в особенном же мире кинолюбителей законы, судя по всему, царствуют иные - Кинугасу здесь помнят и ценят. Не так, чтобы вовремя ретроспективы был ажиотаж с давкой за билетами, но в те два дня, что я был в Доме кино, зал был полон до отказа. Впрочем, объективности ради следует заметить, что рекламу этому показу всё-таки сделали. Ведь киношников, как известно, обожают использовать в своих целях всевозможные "официальные лица", и ретроспектива фильмов Кинугасы не была исключением - она входила в число мероприятий, проводимых по случаю 150-летия установления дружественных отношений между Японией и Россией.

Поэтому на открытии царила некоторая даже помпезность: в фойе мелькали телевизионщики (СТС и "5 канал") со своими треногами, выхаживали "дамы и господа" подозрительной официальной наружности (потом оказалось, что они пришли вовсе не на кино, а на устроенный в соседнем зале банкет), две симпатичные молодые женщины в массовом порядке раздавали прошлогодние номера журналов "Япония сегодня" и "Ниппония", которые зрители охотно брали, а непосредственно перед показом фильма выступил очень даже неплохо говорящий по-русски генеральный консул Японии в Санкт-Петербурге, кульминацией речи которого стало явление старушки-билетёрши, с официальным-преофициальным видом выплывшей на сцену и принявшейся с глубокомысленным видом прятать микрофонную стойку за кулисы.

Больше же всего в этой официальной суматохе мне запомнились японки, сооружавшие в фойе под японскую традиционную музыку икебану, но запомнились не своей икебаной - она на меня не произвела никакого впечатления, но это, может, потому что я совершенно не разбираюсь в этом искусстве, - а тем, как они начали хихикать, когда в фойе появились две девушки в розовых японских костюмах и принялись раздавать всем присутствующим конфеты "Гейша" фирмы "Fazer". "Гейши" были высокими, к тому же ещё и на каблуках, так что они оказались почти что на голову выше японок, а если учесть, что обе "гейши" были блондинками, то веселье соотечественниц чествуемого режиссёра было понятным.

Завершение же ретроспективы не ознаменовалось ничем, если только в фойе опять маячили хитрые девушки, выдававшие себя за гейш, да, по слухам, прошелестевшим по залу, где-то одиноко бродил японский консул. А конфеты "Гейша" вкусные.

На минифестивале, продолжавшемся пять дней, в общей сложности было показано пять художественных и одиннадцать документальных фильмов Кинугасы. Разумеется, для того, чтобы в должной мере оценить талант режиссёра и насладиться им, следовало бы просмотреть все фильмы, по крайней мере художественные, но это же ясно как день, что реализовать этот замысел куда сложнее, чем составить его, и вовсе не из-за денег (цена билетов поразила и даже озадачила меня - всего 30 рублей), а из-за этого самого проклятого времени. Я, конечно, был бы не дурак проторчать все эти дни в кинозале, но в итоге удалось посмотреть только "Врата ада" (1953), демонстрировавшийся в первый день, и "Страницу безумия" (1926), завершившую ретроспективу.

Фильмы, поменявшиеся во временной перспективе местами, совершенно разные: "Врата ада" - исторический фильм в традиционной манере, цветной (второй, произведённый в Японии), получивший Гран-при на Каннском фестивале и два "Оскара"; "Страница безумия" - экспериментальный фильм в авангардистской манере, немой (чёрно-белый, само собой), разгромленный в своё время и в Японии, и на Западе. "Врата ада" - меланхолическая притча с величественными декорациями и яркими костюмами, "Страница безумия" - сумасшедшая путанная история с невзрачными декорациями и костюмами. Единственное, что объединяет эти фильмы - это раскрываемая и здесь, и там история трагической любви: во "Вратах ада" бравый самурай (актёр Кадзуо Хасэгава) добивается замужней женщины, в "Странице безумия" заурядный сторож психиатрической лечебницы (актёр Масао Иноуэ) пытается устроить побег своей жены, в этой же лечебнице и заключённой. С самого начала кажущийся само собой разумеющимся безрадостный финал также объединяет фильмы - оба героя проигрывают: самурай против свой воли убивает свою возлюбленную и, осознавая лёгкость ухода от ответственности путём харакири, остаётся жить, подаваясь в монахи; сторож не только не спасает жены, но ещё и теряет дочь - в финальной сцене он големически трёт пол в больнице, обречённый провести здесь остаток жизни.

Нет же, ещё одно обстоятельство объединяет эти фильмы - акцент внимания на внутреннем мире главного героя. Во "Вратах ада" он даже сглаживает разочарование от батальных сцен - по сравнению с постановками того же Куросавы они выглядят какими-то невзрачными театральными постановками (даже принимая во внимание поправку на время съёмок фильма!): ни тебе фонтанов крови, ни тебе трупа на трупе, ни тебе с десяток стрел в каждом умирающем самурае. В "Странице безумия" акцент на состоянии героя (камера часто фокусируется на его лице) компенсирует не недостаток, а переизбыток - он сводит на нет возникающую у зрителя иронию над карикатурным, доведённым до гротеска поведением пациентов психиатрической клиники. Дело в том, что "дурики" не способны к созданию какого бы то ни было коллектива, даже призванного травить подобного им…

В фильмах Тэйноскэ Кинугасы человек оказывается поставленным в трагическую ситуацию, победить которую ему чаще всего невозможно изначально. Конечно, там-то и там-то он может сделать что-то, чтобы исправить катастрофическое положение дел, но он этого не делает, потому что его "несёт", потому что он уже теряет контроль над собой: самурай принуждает к свиданию свою возлюбленную, хотя это идёт против всех норм и правил; сторож тащит свою жену из-за решётки, хотя она совершенно не хочет уходить оттуда. И самурай, и сторож, не будучи сами по себе жестокими людьми, из-за своей страсти не считаются с человеческими жертвами: первый хладнокровно идёт на убийство мужа своей возлюбленной (но она подставляет себя вместо него), а второй забивает шваброй главного врача больницы.

Герои Кинугасы - обыкновенные люди, которые в определённый момент становятся слепцами и одержимыми, уверенными, что весь мир вращается вокруг них. Когда же они понимают, что вовсе не являются центрами вселенной, становится слишком поздно что-либо менять. Судя по добротному и очень подробному буклету о творчестве Тэйноскэ Кинугасы, который я выклянчил в кассе, большинство его фильмов именно такие. Даже "детский" и потому добрый "Маленький беглец", хотя и заканчивается хорошо, в основе своего сюжета имеет трагическую ситуацию. Фильмы Кинугасы - сильные и трогательные вещи, задевающие зрителя за живое - после завершения демонстрации каждого фильма зал разражался аплодисментами.

Как это ни странно, плёнка "Страницы безумия" оказалась лучшего качества, чем плёнка "Врат ада" - эта вся была в полосах и царапинах. Звук у "Страниц" тоже был получше (Кинугаса озвучил его в 1971 году) - местами саундтрэк напоминал LAIBACH раннего периода: действительно, создавалось впечатление, что фильм озвучивал не убелённый сединами режиссёр (Кинугаса родился в 1896 году), а какие-нибудь маститые индустриальщики-нойзовики, которыми богата японская сцена. "Врата ада" шли без дубляжа - какая-та тётенька, экая, тяжело вздыхая и потрескивая микрофоном, старалась угнаться своим неуклюжим переводом за актёрами, и в итоге где-то на половине фильма плюнула на это трудное и неблагодарное занятие, начав переводить по английским титрам, занимавшим пол-экрана. Вот видите, как хорошо владеть несколькими иностранными языками.

P. S. Перед демонстрацией "Врат ада" в кинозале Дома кино шёл сеанс фильма "живого классика китайского кино" Чжана Имоу "Дом летающих кинжалов" (в оригинале называющегося "Засада с десяти сторон"). Подобно "Вратам", "Дом" выдвинут на Оскара в номинации "Лучший зарубежный фильм" - скорее всего, он его и получит. К негодованию, скорее всего, знатоков азиатского кинематографа закрою глаза на различие между японским и китайским кино, так же как и на такие детали, что "Врата ада" для Тэйноскэ Кинугасы были шагом вперёд в его режиссёрском развитии, а вот Чжан Имоу новым фильмом разочаровал своих поклонников и даже некоторых критиков, - оставлю только оскаровскую номинацию "Лучший зарубежный фильм" (шагнувшую вперёд технологию съёмок, само собой, тоже учитывать не стоит).

Чуть больше полвека разделяет эти два азиатских фильма, которые, несомненно, имеют много общего - в обоих есть и историческая линия, и любовная линия, в обоих есть и батальные сцены, и психологические сцены - но насколько за эти пятьдесят лет изменился облик предлагаемого киношниками мужчины-воина! У Кинугасы мужчины разбираются над трупом любимой ими обоими женщины хладнокровно - и оба в итоге слушаются голоса разума; у Имоу же мужчины в аналогичной ситуации слушаются, похоже, только голоса инстинкта и продолжают кромсать друг друга до умопомрачения - ни к какому решению они так и не приходят. "Дом" гораздо более сентиментальный (откровенно сопливый), кровавый и тупой по сравнению с "Вратами" - вот именно, Оскара теперь дают за такое. Далеко же мы так уйдём.