Верные своей традиции печатать "критику" христианства и т. д., мы обращаемся к "богохульнику всех времен и народов" - маркизу де Саду. Нижеприведённые отрывки взяты из его книги "Философия в будуаре", в которой он устами действующих персонажей высказывает кое-какие мысли, пополняя тем самым своим именем список французских философов.

Совсем немного о маркизе. Донасьен-Альфонс-Франсуа де Сад родился в отеле принцессы де Конде (его мать была статс-дамой принцессы) 2 июня 1740 года, а умер в сумасшедшем доме Шарантоне 2 декабря 1814 года. Из своих 74 лет жизни сорок он провёл в тюрьмах. Сидел он в самых известных: крепости Пьер-Ансиз, замке Сомюр, Венсенской башне, Бастилии, Мадлонетте. Он сидел при королях Луи XV и Луи XVI, при республиканце Робеспьере и при императоре Наполеоне - никто не хотел выпускать его на свободу. В тюрьмах он и писал свои книги: "Сто двадцать дней Содома", "Флорбелльские деньки", "Жюстина", "Философия в будуаре", "Новая Жюстина", "История Жюльетты" и ряд других, "помягче".

Надо заметить, что при жизни де Сад считался опасным преступником (следствием чего и были его постоянные тюремные заключения) вовсе не из-за своих сексуальных похождений (которые, впрочем, и породили термин "садизм") - со многими особами, особенно именитыми, ему было просто не сравниться. Безумные услады маркиза имели ярко выраженную богоборческую окраску. Даже в первый раз он угодил в тюрьму (Венсенскую) за то, что заставил некую девицу топтать распятие - Саду тогда было 23 года. В другом случае для своих извращённых забав он намеренно избрал день святой пасхи!

Также в списке многочисленных преступлений маркиза числятся глумления над таинством причастия, мессой и библией. Ярко выраженные анти-божьи и анти-христовы тирады всё-таки редко встречаются в его произведениях (мы публикуем то, что сумели отыскать), ибо вся их сущность была богоборческой. Кроме того, в романах Донсьена ярко проявляется один из серьезнейших видов богохульства - "нецензурная лексика", которая у него на высоте: СОТСИРХ СУСИИ - детская книжка в этом плане по сравнению с той же "Философией в будуаре" (чего только стоят выражения "христохуевая распиздень" и "пресвятая расхуевина").

Итак, антихристианство от маркиза де Сада.

Сначала неведомое детство, несколько услуг (очень развратных, несомненно), оказанных этим распутником жрецам иерусалимского храма; затем на пятнадцать лет исчезновение, в это время плут будет отравляться всеми бреднями египетской школы, он занесёт их в Иудею. Едва он там появится, как вспыхнет его безумие, побудившее заявить, что он - сын бога, равный отцу своему; он подстегнет к этому союзу ещё один призрак, назвав его святым духом; эти три лица, уверяет он, должны составлять лишь одно! Чем больше эта смехотворная тайна поражает разум, тем уверенней наглец говорит, что заслуга - усвоить это… Болван уверяет: чтобы спасти всех нас, он, будучи богом, облекся плотью, войдя в лоно человечьего детёныша. И ослепительные чудеса, производимые им, вскоре убедят весь мир! На ужине пьянчуг мошенник превращает (как рассказывают) воду в вино; на десерт он кормит нескольких мерзавцев чем-то загадочным, приготовленным его сторонниками; один из приятелей притворяется мёртвым - наш самозванец его воскрешает; он отправляется на гору и там, лишь перед двумя-тремя дружками, делает фокус, который вверг бы в краску самого скверного фигляра наших дней.

Кроме того, громко проклиная тех, кто не верит в него, мудозвон сулит небеса всем дуралеям, которые согласятся его слушать. Он ничего не пишет (ввиду безграмотности); очень мало говорит (ввиду глупости); делает еще меньше (ввиду слабости); в конце концов, утомив должностных лиц, раздражённых его бунтарскими (пусть и редкими) речами, шарлатан заставляет приговорить себя к распятию, предварительно уверив сопровождающих его прохвостов, что каждый раз, когда они станут его вызывать, он будет снисходителен к ним. Его мучают, он позволяет это делать. Его дражайший папочка, этот наивысший бог, о котором он дерзнёт сказать, что тот спускается, не окажет ему ни малейшей помощи; после чего с мошенником обращаются как с последним из мерзавцев, вожаком которых он столь достоин быть.

Собираются его единомышленники. «Мы пропали, - говорят они. - Все надежды наши - пшик, если не придёт вдруг спасение. Напоим стражу, охраняющую Иисуса; выкрадем его тело, объявим, что он воскрес: средство надёжное; если поверят в наш обман, возникнет и распространится новая религия; она соблазнит весь мир… За дело!» Делишко выгорело. Скольким мошенникам наглость помогла занять первейшее место! Тело похищено; дураки, женщины, дети - кричат во все горло о чуде; и все же в городе цвета крови бога никто не хочет верить в этого бога; не происходит ни одного обращения. Больше того: случай кажется настолько ничтожным, что о нём не заикается ни один историк. Только ученики самозванца надеются извлечь выгоду из обмана, но не сразу.

Не год и не два они выждут, прежде чем пустят в ход своё из ряда вон выходящее надувательство; в конце концов они воздвигнут шаткое здание отвратительной доктрины. Врунов слушают всё охотнее. Такова история всех заблуждений.

"…Не будем обольщаться: с самого зарождения этот культ рухнул бы, если бы было высказано всё презрение, которого он заслуживает; но вздумали преследовать его; он возрос; следствие было неизбежным. Если сегодня его высмеют, он падёт.

"…Если кто-нибудь вникнет в суть христианской религии, он обнаружит, что нечестивость, которой она пронизана, исходит частично из жестокости и невежества евреев, а частично - от безразличия и замешательства людей благородных. Вместо того, чтобы усвоить то хорошее, что могло быть заложено в верованиях античных народов, христиане, судя по всему, создали свою религию как своеобразную смесь пороков, которые встречались вокруг".